НовостиМузыкаВидеоФотоТексты
КАЛЕНДАРЬ: жисть - Этно-рок-группа Календарь КАЛЕНДАРЬ: жисть

Этно-рок-группа Календарь — КАЛЕНДАРЬ: жисть

КАЛЕНДАРЬ: жисть Этно-рок-группа Календарь
Данный текст одобрен к написанию,
как способствующий делу Света.
Ночной Дозор.
Данный текст одобрен к написанию,
как способствующий делу Тьмы.
Дневной Дозор.

Данный текст одобрен к написанию,
как находящийся по ту сторону добра и зла
и ничему в итоге не способствующий,
что, собственно, от него и требуется.
Великое Неописуемое.
____________________________________________________
Аз, буки, ясени… начнем.

Книга Воздуха.
Давно ли это было? Того вам и вовсе никто не скажет. Потому как время добрые люди считают не часами, а лесами, как и положено. Так там и говорят: встретимся в шесть лесов, а может в семь, если не заблудимся, а в худшем случае опоздаем джунглей на пятнадцать, погани бо сущи.
Мы ж не немцы, в самом деле, чтобы во-время являться. Мы предпочитаем являться в дом, и чтобы в нем было сухо. А чтобы тепло – не обязательно.
Так присядем же к очагу да и начнем же нашу бесконечную повесть о временах стародавних, никому не памятных, ибо все, кто сие помнит, до беспамятства перепелись. И потому зовется все это Забытым Царством.
Кто в том Царстве живет? Да все живут. Не живут обычно не там, а в другом месте. Люди тоже встречаются, правда, встречаются там не всегда удачно, а с третьей попытки. Но не стоило бы называть кого-то человеком, потому что в Забытом Царстве ни в чем не стоит быть уверенным. Встретишь, бывало, человека, а потом окажется, что это не человек, а хвост какой-нибудь летающей твари, неудобно получится.
Туда попадешь – дня три не уйдешь. Говорят вам, не нашенское там время.
О том, как все появилось.
Прежде всего был только Вокал. Потом к нему прибавился Бокал. Стали тот Бокал наполнять, да не заметили, как переполнили, и Вокал полился через край.
И песни, которые пока некому было спеть, витали в воздухе. Именно витали, а не летали, так как витальный исход предпочли летальному.
Через несколько чащелесий явился посреди всего Дуб. Высокий-превысокий. И росли на нем гитары, флейты, бубны, сопилки, рожки и копытца.
И зазвучали сами собою.
И не было под Дубом земли, но покоился он на двух Китах.
И одном Коте.
Один Кит был также не простой, а Чеширский. Сокращенно – Чесик. Улыбался, как и положено. Потом улыбка оставалась, а он исчезал. Исчезновения те длились так долго, что даже самый настойчивый Манагер не мог найти его даже при помощи Пагера.
И гитара у него была зеленого цвета, и то и дело чем-нибудь да процветала.
Другой Кит назывался Балалайкер, поскольку он умел делать Балалайкинг.
А киты утвердились на Большой Черепахе. Черепаха была не простая, а такая, что все, что на свете не происходит, снилось Ей во сне. Иногда, когда в Забытом Царстве поднимался слишком уж большой Буй да Кодуй, Черепаха просыпалась, и тут начиналось Т А К О Е… Сейчас-то оно как? Мы, вроде, шевелимся? Значит, спит, родная, отсыпается от трудов праведных.
Часто из теплых стран прилетает Птица Гра. Птица как птица, только когти у нее не втягиваются. И поет. Так она поет, как нигде не поют, только на священном острове Ямайке, да еще там, где сладкая жизнь, где негры счастливо растят сахарный тростник, а в реке их терпеливо ждут крокодилы. Возможно, потому песни птицы Гра такие зубастые.Сила такова в ее песнях, что деревья в лесу начинают подпевать, и части света пускаются в пляс и сталкиваются берегами, а части Тьмы светятся желтым светом от доброй зависти.
И не дважды и не трижды, но Гра-жды и многоГра-жды происходит сие.
Иногда Птица Гра показывается в образе женщины с мандолиной. Но опытный глаз может запросто ее отличить, так как мандолина у нее не как у людей, а в форме Луны. Живет Птица Гра обычно очень высоко. Некогда один кто-то попробовал добраться до ее гнезда, досчитал до пятнадцатого, потом сбился.
О Добрыхъ Старыхъ Временахъ.
Был в Забытом Царстве Соловьиный Сад, а по другую его сторону Воробьиные Горы. Там на развалинах так и не построенного храма стоял старый-престарый замок. В том замке колдовская ведьма Тю считала звезды и добывала из белых кроликов стиральный порошок.
Вот некогда сидела колдовская ведьма Тю в своем колдовском подземелье, и кипел у нее на огне чародейный сосуд, в котором было много всяких трубок и склянок. И вышла Тю на воздух посчитать звезды, всего на чуть-чуть. И пока то да другое, сосуд взорвался, и части его полетели по пристанищу со свистом. Вот вернулась Тю и увидела, что зелье все выкипело, в драгоценных трубках прожгло дырки, а у самой чародейской склянки, сделанной из рога вымершей ныне самки говяда, вырвало днище.
- Жаль, - сказала Тю, но не плюнула в склянку, как сделала бы ведьма без образования и ученой степени, а просто дунула в нее. И тут – склянка с трубкой отозвалась всеразрушающим голосом:
- Жаль..жаль…жаль…
И так родилась Жалейка.
Еще некогда случилось так, что колдовская ведьма Тю однажды снова вышла посчитать звезды. И пересчитав их все до единой, обнаружила, что нету Луны.
А в это самое время плыл по великой Ра на белом водяном драконе урманский волхов Свен. И тоже посмотрел на небо. И обнаружил, что река одна, и створ один, и Буй один, и Кодуй один, а Луны почему-то две.
Тигр, светло горящий по причине общего вдохновения, пришел под Дуб и вопросил:
- Что потеряли, ведьмы добрые?
- Луну.
- А где последний раз ее видели?
- В четвертом доме.
- Я понимаю, что в четвертом. А по какой улице?
И долго искали они Луну, но не нашли ее даже в Козероге. А была она в Носороге. А Тигер прислушался ко внутреннему голосу и сказал:
- Очень уж все у вас ветрено. Один воздух. Пойду я туда, где трава растет.
Обулся он в сансемильные сапоги и пошел к себе на священный остров Ямайку. Как посуху пошел.
Главный Онт Фангорн был весьма и весьма высок. С высоты его таланта было видать только Буй да Кодуй. И Буй был большой и красный, а Кодуй – долгий и синий. И музыку, им сложенную, не просто играли, но рубили – с помощью рубеля.
Все в ту пору было М а к с имально. В том смысле, что когда происходило что-то интересное – песенное ли побоище, или брачное игрище Птицы Гра, или просто масленица, всегда на дереве сидел какой-нибудь МАКС. Или, в крайнем случае, АнтиМАКС.
Распознать их не просто. МАКС всегда светлый, кудрявый, ясноглазый и с улыбкой. АнтиМАКС черный, злой, хромой и обязательно с кувшином горького. Но сущность в них одна – МАКСимализм.
Сидел МАКС на дереве и пел: «Если бы я был деревом…»
А Дуб думал про себя: «Если бы я был Ясенем…»
И столь легки были песни той поры, что воздуха в них было более, чем чего бы то ни было.
Так кончается Книга Воздуха.
Книга Земли.

О неблагополучном влиянии подъема на высокие горы.
В один прекрасный день Большая Черепаха задумала поднять песни Царства на новую высоту. И для того поднялась Она на самые высокие горы, какие был на свете. Но в тех горах Ей так понравилось, что душою Она там и осталась. А как прикажете петь песни, когда тело здесь, а душа где-то еще? И Забытое Царство угрожающе зашаталось…
Потом в те же горы полез один из Китов, тот самый, который умел производить Балалайкинг. Повстречался он там с местной богиней Кали, и столь проникся ею, что стал зваться Кали-нин. А пока он лазал по горам – по суху, яко по воде, хоть это для Китов и не свойственно – так все Царство и висело одним боком.
А когда с тех же гор вернулась Птица Гра, и присела отдохнуть на Дуб, то от скрежета ее когтей проснулся спящий на ветке АнтиМАКС и промолвил:
Если бы я был деревом, ты бы не была Дуплом!
О Тыбдымском Коне.
В ту пору не было ничего, кроме ветров и коней.
Пришел Снорри Годи и сказал: - Смотри! Это Ветер, крылатый мой Конь.
Прилетела Птица Гра и запела: - Белый Конь летит крылат.
Пришел Главный Онт Фангорн и проскрипел сучьями: - А Ветер с утра вырвал ночь… - и сам исчез.
Пришел Дэниел Рок и выдал: - То не Ветер – А когда его спросили, что же такое, то ответил: …Конь мой гнедой бежит. Причем Конь не простой, а Тыбдымский.
Потом оказалось, что в чистом полюшке бродят Ветрушки. Но каким брожением они бродят, не могла сказать даже колдовская ведьма Тю, во всяких микробах сведущая.
Спиртовым, верно, каким же еще.
И тогда стали искать Землю.
И пришли им на помощь два бородатых молодца с Воробьиных гор. Они всю жизнь занимались тем, что искали Землю и простукивали ее молоточками. Наверное, чтобы узнать, не сошла ли она с ума. Они взялись за инструменты и долго ударно трудились, перекликаясь меж собою:
-Стукач, не спи в процессе!
-Я не стукач, я ритм-секция.
-Это Борода у нас ритм-секция, а ты стукач!
Тогда-то и обрели Землю песни Забытого Царства. И так хотелось под них напиться чернее матушки Земли… Тем более, что Бокал-то всегда был, а Вокала до сих пор не было.
Книга Воды.

«Не будите спящую Валькирию…»
И поднялись они на холм, на котором спала Валькирия, потому что все Валькирии спят зимой.
И разбудили они Валькирию, чтобы та сварганила им нечто. Валькирия взяла Варган, сделанный из подковы призрачного коня, и действие его было подобно удару копытом. И запела:
Но знай: Сокрытое найти
Тебе поможет Хлед...
Застучали призрачные копытца, и раздавался их стук, пока не скопытился.
Об Орудиях Мрака.
Из Орудий Мрака надлежит вспомнить Бубен, Натянутый Во Тьме. Удар его неслышим для обычного слуха, но стены и пол начинают дрожать, а крыша отрывается и летит прочь.
Еще среди Орудий Мрака находятся два волшебных барабана, с помощью которых можно летать. Один барабан называется Там-Там и служит для того, чтобы отправиться, куда захотишь, а другой называется Сям-Сям и служит для возвращения.
Но так как некий неумелый волшебник срастил эти два барабана в единое целое, то и действуют они также разом, и все равно оказываешься там, где и был. Потому в Забытом Царстве уже много лесов все стоит на месте.
Еще надобно рассказать о Магическом Котле Врага. Так зовется Котел, в котором Враг варит кашу из Мрака и других. Он черен как ночь и настолько магический, что и на котел не похож – прямоугольный и плоский. И еще обыкновенный котел висит на цепях или проволоках, а у Магического Котла Врага проволоки свисают на землю. Когда Врагу нужно кого-нибудь зарубить, чтобы добавить в кашу, он приказывает Котлу, и тот сам зарубается со страшным свистом и грохотом.
Из волшебных орудий достойно упоминания еше нечто по имени ТЮ-нер. Принадлежит оно, конечно же, колдовской ведьме Тю. У него нет ушей, но оно все слышит и имеет два глаза – Правый и Кривой. Правым оно мигает, когда попадают в тон, а Кривым – когда попадают еще во что-то или в кого-то. Весьма умная вещь, даже буквы знает – A, B, C, D и т. д…
И полилась песнь потоком и затопила все вокруг, а посреди этого потопа возвышался Странник калязинскою колокольнею, и его низкий вокал падал с головокружительной высоты. А колдовская ведьма Тю доколдовалась до таких высот, что когда пели Купалу, становилась невидимой, и голос ее звучал как издали, через тысячу верст.
В конце концов, наступили Хаос и Размножение. Так, что даже десяти микрофонов стало мало... Возрадовались Силы Хаоса и подняли Хай (high), то есть очень высокое пение, а Птица Гра пробудилась на дубу и заголосила:
"...Темные силы нас жалко гнетут!"
И Враг сокрылся во Мраке, а Мрак расточился во тьме.
А Вода все прибывала и прибывала...
Много воды утекло…
А натекло еще больше…
И настали времена, когда вода наступала со всех сторон – и текла по земле, и падала с неба в виде холодных белых крошек. (В давние - стародавние времена подобную погоду называли нордической). И залило водою Поляны, и занесло снегом Соловьиный сад по самые Воробьиные горы, и многих смыло, а иные сами смылись, убояся во отчаянии, что нового лета не будет.
Но у богов свои резоны. И лето пришло.

Про Корсунь, берманцев и маленькие швейные машинки
Се настало бо времено великой битвы Бобра и Осла, во имя грядущей победы сил Света над силами Разума, и разделился язык от языка, и встал род на род, а рот на нос, и поидоша едины ко морю Белому, а иные – ко морю Черному…
И ста на берегу Черного моря славный град Корсунь, что некогда был на лике Земли, а ныне сокрыт под землей. И потому тысячу лет никто град тот не мог ни в полон взять, ни в захват захватить, пока не пришли под стены его воины племени берманцев. Берманцы были племенем копателей и происходили непосредственно от гномов. Днем они рылись в земле, ища бренные остатки вечной Мудрости, а ночью пили брагу да пели песни, яко же во древностях сказано:

А пили они, что твои короли,
И звонкие арфы себе завели.
Протяжно и ново для уха людского
Звучало их пенье в глубинах земли.

Под эти песни они все думали да гадали, как захватить Корсунь Подземную. Почему звались они берманцами, мало кому ведомо. Сам же их стан засекречен до невозможности – до того сливается с землей, что нарочно не сыщешь. Условное наименование стана в те времена было «Музыкальная Шкатулка».
Возглавлял племя Большой Берманец, тот самый, что мог выпить бочку браги за один присест и жил на улице Радио. Когда Большой Берманец выпивал свою бочку и пускался в пляс, ему подпевала вся улица. Но о берманцах пока больше не будет речи в этой саге, потому что о них ведутся многие речи в сагах иных. Например, знаменитая «Сага о Берманцах». Произведение сие является этнографической редкостью и может быть откопано только в старинной берманской библиотеке http://www.archeology-project.ru/saga/.

Жил среди берманцев Хельги. В темное время года он обучался наукам в Высшей Школе Землетрясений и Катаклизмов, а в светлое ходил по теплым и неустойчивым странам, применяя полученные знания на практике. Применял при сем он то хирургическую лопату (как берманцы), то терапевтический молоток (как его наставники), а то и вовсе вилы, но любимым его орудием был новомодный Электрический Бас*. От воздействия того Баса земля ходила ходуном, а наутро бодала бодуном, так что приходилось вызывать Доктора для снятия синдрома.
Захаживал он и туда, где небольшая артель выпускала миниатюрные швейные машинки «Мини-Зингер», используя в качестве орудия труда, главным образом, Топор. Хельги способствовал им всеми силами и средствами, пока не провидел, что так и вовсе зашиться недолго.
И когда от ударов молотков и рева Электрического Баса всколыбалася земля, то узрел Хельги, что полуостров Берланд вот-вот превратится в остров, и ухнуть ему с тем островом то ли на дно в Атлантиду, то ли окиян-морем в Антарктиду, и пошел с Басом наперевес, пока было по чему.
_____________
*) В некоторых кельтских языках слово ‘bas’ означает «смерть».

О «Косякове», «Таймене» и «Пельмене»
И ста Забытое Царство подобно музыкальну Китежу, под воду ушедшу и ту от гнева Богов сокрыту. Только с чаячьим криком парила Птица Гра над черными волнами забвения, да лунными ночами Колдовская Ведьма Тю скользила по водам на попутной Лодье, считая отраженные в воде звезды. Звезды те было видать и днем, как со дна глубокого колодца, и сие как нельзя лучше показывало всю глубину происходящих перемен.
Временами Тю что есть мочи дула в жалейку, чтобы на звук приманить кого-нибудь. Обращались и ко звездам, чтобы отыскать пути преодоления кризиса вообще и водных преград в частности. Но на воде следов не остается, и путей проторенных не сыщется. И собрались Гра и Тю со всеми Друзьями и со Товарищи, и порешили, что дальнейшая их судьба – в поиске новой гармонии.
Только приговорили – как глядь-поглядь, выходит на берег добрый молодец с гармонией на плече…



Так начинается Первый рассказ об Иггволоде и людях с Каменного Круга.

Сфендослав Пантера, сын Ингвара Старого был в старые времена державным конунгом Гардарики. Он прославился тем, что еще в возрасте восьми лет принес жертву Одину, бросив священное копье меж ушей своего коня. Но придя в возраст, он оказывал большее почтение Тору. Сфендослав стал великим воином и всю жизнь провел в походах. Он хотел подчинить себе всех окрестных конунгов, и это бы ему удалось, если бы не народ венте, в землях которых, среди лесов и болот, не так-то просто было найти какого-нибудь конунга.
Тогда Сфендослав пошел походом на реку Дон, где жили хозары. Этим хозарам народ венте платил небольшую дань, чтобы те хранили его рубежи с юга. Сфендослав напал на хозар и разгромил их, а сам ушел воевать с конунгом Миклагарда. А в это время из степей пришли народы, которые боялись до сего только хозар, а следом за ними подоспели такие, которые совсем никого не боялись. От этого люди венте оставили свои земли и перебрались в среднее течение реки Рус. Они строили свои города в лесах, среди болот, и убивали всякого чужеземца, который вступал на эту землю. Люди с Востока, что приходили торговать с венте, останавливались на рубежах той земли и не смели идти далее, чтобы не погибнуть. Они называли этот край Артана, что значило «Запретная Страна».
В старой же земле венте после великих битв остались лишь огромные камни, о которых было легче подумать, что они сами ходили с места на место, чем то, что их поставил человек. В некоторых местах те камни собирались десятками и сотнями, как бы семьями, посреди зеленой травы на берегах рек, а иные составляли круги на склонах оврагов. Немногие люди оставались в тех краях из-за сильных ветров.
Сфендослав заслужил прозвище Пантера за то, что легко и неслышно ходил в походах со своим войском. Но после него не осталось ни крепкой державы, ни сильного рода конунгов, а про то, что осталось, даже неловко и вспоминать. О нем в народе венте даже сложили сказание, что его изрочили злые колдуны, из тех, что не пьют вина и не едят хлеба свежим. С тех пор не было в Гардах истинного конунга, который почитал бы древних богов. Но еще среди народа венте говорили, что истинным конунгом станет тот, кто обойдет все священные камни той земли.

Жил человек по имени Иггволод. Он был родом из-за болот Восточного Залесья, в округе великого города Волот-Имир, что за Лесом. Мать матери отца его отца была знатной женщиной, старшей в большой семье. Она зимой не обуваясь ходила в лес и разговаривала с волками, чтобы они не травили скот. Иггволод прочел много древних книг и смыслил в рунах. Но за меч он брался редко. Его оружием был молот на длинной рукояти с острым концом. Этот молот мог рассекать камни, и Иггволод сражался им с существами, обитающими в камнях.

Некогда Иггволод поселился на Бараньей Горе, в место, которое называлось Виссагард. Его прозвали Иггволод Варитель Меда, потому что на пирах, что он устраивал, подносили людям очень хмельной мед. Его также прозвали Иггволод Познавший Мед, но это имя было мало кому известно. Иггволод каждый год ходил в походы в Гардарику и на Русское море. Он поставил капище на Красном Лугу и часто призывал на это капище сведущих людей, чтобы те приносили жертвы богам. На жертвоприношения те собирались люди с четырех сторон света.
В тех краях, где жил Иггволод, обитало множество диких язычников. Это были люди твердого нрава, суровые и неуступчивые. Многие из них были настолько дикие, что сами не ведали, каким богам они поклоняются. Язычники часто сходились на пиры Иггволода и уважали его за многие познания, но своих людей у него всегда было немного.
Однажды выдался неблагоприятный год. Капище на Красном Лугу сгорело. Люди сказали, что от Иггволода отвернулась удача, и многие из них оставили его. Тогда Иггволод поселился на путях, ведущих на юг, в местности, которая называлась Лес Колдуньи. Лес начинался прямо за порогом его дома, и то и дело из леса на запах меда выходил какой-нибудь дух или дикий зверь, в котором странствовала душа спящего колдуна.
Еще в тех землях жило чудовище по имени Зеленый Змий, которое никто пока не мог одолеть. Оно выползает по преимуществу ночами, и для компании оно опасно, а для одинокого путника подобно смерти. Но люди говорили, что кровь его обладает целебным действием, согревает на морозе и снимает головную боль. Поэтому никогда не было недостатка в охотниках сразиться с ним. Иггволод часто бился с ним ночи напролет, а днем после этого спал.

В том лесу жила женщина по имени Гра. Она была очень знатной, и у нее было много людей. Она сама, как воин, ходила в дальние походы и возвращалась с добычей, и заморские страны платили ей дань. Кроме того, она умела колдовать, считать звезды и знала много колдовских песен. Это из-за нее лес, неподалеку от которого она жила, прозвали Лесом Колдуньи. Ее двор стоял в местности, которую называли Каменный Круг. Она каждую неделю звала своих людей на пиры, которые длились по трое суток и более.
Когда Иггволод поселился в этих краях, то он несколько раз сватался к ней. Но Гра сказала, что выйдет замуж только за того, кто превзойдет ее в колдовстве. Иггволод отвечал на это, что вскорости за этим дело не станет, и так прошел год. Иггволод и Гра часто устраивали пиры для своих людей, где то и дело подносили редкий мед или напиток из яблок, который почитали за священный. На эти пиры сходились многие Магеры и Манагеры, а иные приезжали аж с другой оконечности Мидгарда или еще более дальних стран. Хотя пива и варева там всегда было в изобилии, сам пиршественный стол был невелик размером, и под столом подчас места не хватало.
В доме Гра был особый покой. Там отовсюду мигали зеленые глаза, а по полу вились черные змеи. Там собирались для пения ведовских песен. В нем же обычно оставались языческие колдуны, когда пиры затягивались дольше суток. В этом покое потолок был изящно отделан, как и стены. Пол был отделан таким же образом, и это было лучшим убранством для шаманов, которые привыкли ходить среди облаков.

На востоке Лес Колдуньи переходил в Пущу, а за Пущей были населенные места. Еще дальше на восток за Пущей находился Запущенный Лес. Некогда там была священная роща венте, где они хоронили своих умерших. Когда же войны и неурожаи изгнали их оттуда, то колдуны венте закрыли дорогу в этот лес с помощью камней и черной грязи. Многие охотники за чужим золотом приходили поискать добычи в курганах венте в этом лесу, но ничего не находили, так как их сокровища были под заклятием.
Некий человек раскопал однажды курган в надежде найти древний меч или хотя бы топор, но нашел только старое огниво.

Вальдамар Черный был сыном конунга Виссавальда Пяти Наречий, иначе Хольти Смелого, сына Эрцлейва Хромого, в те времена, когда властители Гардов ходили в походы, пытаясь подчинить себе народ Венте. Ошибаются те, кто говорит, что Вальдамар был сыном самого Эрцлейва Хромого, злейшего из конунгов, который оставил старых богов во имя веры конунга Миглагарда. Этот же конунг, как говорят, не по праву захватил власть, отняв ее у своих старших братьев. Одного из них он убил, а другого изгнал, распустив слух, что тот виновен в этом убийстве. Народ же венте держался своих богов, и когда воины Гардов приходили в их земли, то встречали их с копьями в руках, а если их сила была недостаточной, то заманивали врагов в леса и убивали их по одному из-за деревьев. Никто не мог проникнуть в сердце их страны, из-за множества рек и болот.
Когда Вальдамар достиг возраста воина, его отец, конунг Виссавальд, иначе Хольти Смелый, послал его с дружиной в город Родстофу. Путь его лежал через земли венте, и те не напали на дружину Вальдамара открыто, но поджидали его в чаще леса. Тогда Вальдамар снял шлем и доспехи, отложил меч и вышел на середину лесной дороги, сказав громко такие слова:
- Пусть выйдет ваш предводитель! Я хочу говорить с ним.
Вскоре вышел на дорогу хевдинг венте, тоже без оружия, с одним ножом на поясе, как подобало свободному мужу. И дружина Вальдамара стояла у него за спиной, а за хевдингом стояли люди венте, а еще больше венте скрывалось за деревьями. И тогда Вальдамар сказал ему:
- Если ты хочешь битвы, я дам тебе ее. Если же хочешь мира с людьми твоего языка, то покорись моему отцу, конунгу, и не утратишь ни чести, ни свободы.
Тогда хевдинг спросил его:
- Что же нужно тебе?
И ответил Вальдамар: - Свободный проход по вашей земле и копья твоих воинов против Степи, если другая битва не призовет их.
На то сказал хевдинг: - Я не дам тебе свободной дороги, ибо вскоре за твоими гонцами придут миклы в черных одеждах и заберут у людей венте волю и разум.
- Немного воли сохранят твои люди, если останутся навсегда в лесу, - говорит Вальдамар, - а земля твоя уже окружена владениями нашего рода. Так стоит ли нам враждовать, когда у нас один язык?
- Неведом нам язык, на котором вы говорите со своими богами, - ответил хевдинг, - и не позволю я никому учить моих людей называть себя рабами, не почитать предков и опускать оружие при встрече с врагом. Ты пройдешь по этой дороге в свой город, и твои воины пройдут по ней, но чужакам нет пути в Запретную Страну, как не было никому пути сюда во времена наших отцов. Помни об этом, когда станешь конунгом, тогда не будешь бояться от нас удара в спину. Оставь нас в наших лесах, и так ты сохранишь те копья, которые нужны тебе против Степи.
Сказав эти слов, хевдинг замолчал, а потом ушел вместе со своими людьми по дороге вглубь леса и скрылся из глаз. Вскоре дорога опустела, как будто на ней никого и не было. Вальдамар же вернулся к своей дружине и отправился дальше в Родстофу.
Вальдамар позже стал конунгом, самым великим из конунгов Аустрвега. Он весьма почитал бога конунгов Миклагарда, как и его отец, Хольти Смелый, но не препятствовал он и тем, кто почитал старых богов. Когда же хевдинги венте и сам их конунг поднимали оружие против конунгов Гардарики, то Вальдамар не разорял их жилищ в Запретной Стране, а бился с ними в степях. Вальдамар много бился со Степью и закрыл ее диким отрядам дорогу в Гарды, отчего те перестали грабить южные границы Аустрвега. И оттого среди венте почитали его за лучшего их конунгов.
Когда Вальдамар собирал подвластных ему конунгов против Степи, то он встречал их у одного из священных камней венте, который стоял у самого края Степи. И говорили про него, что древние воины венте по ночам подают ему совет, как одержать победу и не пустить врагов в заповедный край.
Вальдамар взял в жены Гиту, дочь Гарольда Годвинсона, конунга англов, который разбил в бою Харальда Беспощадного, конунга Северного Пути. Этот Харальд был женат на Эльсейв, дочери Эрцлейва Хромого, сестре Хольти Смелого, что была некогда самой прекрасной женщиной Гардов. Вскоре самого Гарольда Годвинсона разбил Вилихельм, ярл норманнов, Гарольд был убит в бою, а род его лишился власти. У Вальдамара было семь сыновей и четыре дочери. Старшим из них был Гаральд Великий, конунг Кэнугарда, последний из конунгов, который владел всем Аустрвегом. Вальдамар и его сыновья окружили землю венте многими городами, и когда Вальдамар умер, то скоро не стало свободной жизни тем, кто до сих пор был верен старым богам.
Шестым сыном Вальдамара был Эйри Долгая Рука. Он убил хевдинга венте, владевшего Запущенным Лесом, после пира на его собственной земле и выстроил там крепость.
Тогда многие из венте ушли в страну мерен и морден, с которых Гарды брали дань, а многие переселились еще дальше на север. Мудрецы же из народа венте и сказители преданий подались далеко на восток, в горы Бьярмланда. С тех пор говорят, что свою мудрость они записали на книгах, которые хранились в самых древних родах втайне от конунгов и черных миклов. И многие из сведущих людей искали те книги.

Жил человек по имени Велимир Годи Хеймдалля. Он был сыном очень большого человека, а многие из его рода тоже были годи. У него было несколько дворов в разных местах. Везде, где бы он ни жил, Велимир строил капища Хеймдаллю, Белому Асу, которого в этих краях называли Свентовит и почитали больше в западной четверти. Каждый год он ходил в походы. Он имел резной жезл из дуба с изображением Хеймдалля и носил его за поясом.
Почитал он также и ванов, особенно Фрейра и Фрей, и был в большом уважении у жителей земли венте, которые вели происхождение от ванов. Там он носил имя Стрый. Это был человек рослый, с большой головой, бривший усы и бороду, мудрый, но тяжелый нравом. Ему не сиделось на одном месте и он часто странствовал, разведывая новые пути.
Велимир жил в Запущенном лесу. У него там тоже было капище на Курганах, где была земля венте. Капище было знаменито тем, что боги по ночам то и дело уходили со своих мест и сражались со злыми духами, которых много было в этом лесу. Иногда они возвращались на место, но взор их был обращен в другую сторону, а бывало, что их находили неподалеку в грязи и рубцах – это значило, что битва была не простая. Велимир знал много искусств, был сведущ в колдовстве, которому научился на Севере, оборачивался медведем и ревом разгонял облака.

Жили в Запущенном лесу также два человека. Одного из них звали Свен, другого Гудмунд. Они были названными братьями, но не было на свете двух людей, менее похожих друг на друга. Свен был знатным мореходом, имел два корабля и часто ходил в походы по воде. Гудмунд же любил странствовать по земле. Был с ними еще один человек, но был он настолько знатным, что его имени никто не знал. Когда один из них пил, то двум другим становилось весело, как бы далеко они не находились друг от друга.
Свен был во всех дальних странах и видел такое, о чем никто не рассказывал. Свен был искусным скальдом и слагал песни, но пел их редко. Он был знаменит тем, что за одну ночь мог выпить столько пива, сколько все остальные, сидящие с ним за столом на пиру. Было у него также чудесное свойство, что он мог не спать три ночи подряд.
Свен был искусен в колдовстве и часто гостил в землях друидов. Гудмунд же несколько раз странствовал с Велимиром Годи Хеймдалля, и тот передал ему часть мудрости, которой обладал.
Гудмунд жил то в Запущенном лесу, то на дворе своей матери далеко на северо-востоке. Он поставил несколько капищ в разных местах, но своего капища у него не было.

Некогда в давние времена Велимир отправился в Бьярмланд. Там были земли колдунов, с которыми ему очень хотелось познакомиться. Он взял с собою одного спутника и пустился в путь по старой дороге, по которой уже много лет никто не ходил, а в те времена, когда по ней ходили и даже ездили на повозках, это можно было делать только зимой, потому что дорога проходила через болота. Велимир и его спутник шли целый день, и зашли в лес, в котором не было ни подлеска ни травы, а вся земля была устлана упавшими и гниющими деревьями на высоту половины человека. Землю под деревьями покрывал мох, и когда в землю ударял посох, то подо мхом отзывался гул гниющего дерева. И ничего там не росло, кроме поганых грибов.
Когда они вышли из этого леса, то попали в большое селение. Там люди сидели на берегу у своих лодок, а к ним подъезжали на конях путники, выпивали напиток дружбы прямо в седле и ехали дальше. Они остались на ночь в доме одного охотника, который рассказал им о том, как в этих местах жило водяное чудовище Глот. Оно нападало на скотину и путников, которые неосторожно подходили к реке, но отец и сын из этого села напали на чудовище с копьями и убили его. А ребрами чудовища в тех краях стали подпирать стога сена.
Велимир и его спутник поплыли по реке на местной лодке, сшитой из досок. В ней не было сидений, а были просто доски, которые клали поперек. На берегу они увидели коней, пасшихся без путов и без пастуха. Это были не кони, а духи тех мест, которые открылись путникам. С тех пор и повелось изображать четыре ветра в виде четырех коней разной масти.
Они долго странствовали по Бьярмланду, но не встретили там колдунов, а только слышали от мудрых женщин рассказы о них. Когда они уже повернули обратно, пошел дождь и не прекращался, пока они не оставили тех мест.

Через год Велимир с двумя спутниками отправился в Озерный край. В этих краях бывал еще его отец, который славился своей мудростью. Оказавшись на Озере, он обычно устраивал пир и выкатывал на берег огромную бочку пива, а его люди перегораживали реку на ладьях и не пропускали никого из плывущих, пока те не выпьют полный ковш пива из этой бочки за здоровье хевдинга. Также люди говорят, что некогда он оставил здесь на хранении у одного из бондов книги с тайной мудростью.
Велимир и его спутники сели на корабль и проплыли на нем так далеко, как корабль мог зайти. Долго они искали те книги, но так и не нашли их. В последней деревне у озера Велимир подошел к воде, чтобы принести жертву Озерной Хозяйке, как вдруг из воды вышла сама Озерная Дева. Волосы ее были рыжими, а одежда голубой со странным узором из зеленых кругов и длинной бахромой, в которую была заплетена озерная трава. Она несла огромную чашу и протянула ее Велимиру Годи Хеймдалля. Тот выпил чашу до дна и едва не расстался с этим миром, потому что в чаше была грязная болотная вода с травой и тиной. Спутники же его сидели у костра и ничего этого не видели.
Перед тем, как повернуть обратно, один из спутников Велимира поднялся на высокую гору над озером. День был не жаркий, хотя солнце светило сквозь облака. На самой вершине горы лежали большие камни. Тот человек споткнулся об один из тех камней, и вот слышится ему чье-то пение, удары в бубен и звон мечей, а Солнце стало красным, как бы на рассвете. Когда он вернулся, Велимир уже вырезал из дерева чашу и оставил ее на старой сосне в подарок Озерной Деве.
Вскоре тот человек рассказал о своем видении Велимиру Годи Хеймдалля, тот подумал и сказал ему:
Видение твое – к добру. Оно значит, что все, что ты видел, скоро вернется в эти края. Ибо нет меча без воина, а воина – без знамени, нет песен без радости, а радости – без свадеб, нет бубна без ведуна, а ведуна – без мудрости. Твой знак говорит, что истинные боги снова придут сюда.

Снорри Годи жил за Рекой. Он много ходил в походы в восточные земли, а еще он был скальдом, и его песни часто пели люди на пирах. Сам Снорри был высок ростом, обладал зычным голосом и буйным волосом, а в дни больших праздников надевал на пояс подвеску из козьих копыт. Обитал он в подземной пещере, где по всем стенам были расставлены книги и свитки с мудростью. Редкий человек владел мудростью эрилей лучше Снорри. Он жертвовал и Одину, и Тору, и ванам.
У Снорри некогда было совместное капище с Оззи Рогатым Шлемом. Оззи тоже был скальдом, и одним из самых известных. Он приносил жертвы Предателю Воинов и в знак его носил на своем шлеме рога. Оззи хорошо знали язычники в Гардарике и восточных землях. Там он носил имя Велеслав и учил людей Гардарики приносить жертвы Всеотцу, которого в этих землях зовут Род. Скоро ни одно жертвоприношение в той округе не обходилось без него, и в этих краях то и дело возникали новые капища.
Велеслав часто бил в бубен, как делают ведьмы или финские колдуны. Не все сведущие люди это одобряли, так как в древних книгах было что-то написано против этого. Но людям из Запущенного леса это понравилось, так как их старейшина тоже бил в бубен. В краю венте был обычай бить в бубны во время жертвоприношений. Поэтому Оззи и Велимир часто пировали у них, а потом стали устраивать игры и совместные сходьбища. Собирались они то на капище на Курганах, то в лесу Рогатого Шлема. Людей у Оззи было все больше и больше.
Вскоре Снорри Годи оставил капище в Колдуньином Лесу и перешел к людям конунга Орма. В его дружине он приносил жертвы богам.

На осенний праздник Иггволод затеял большое жертвоприношение. Многие гости съехались попить меда и отведать священного варева. Был там Снорри Годи, и были гости из очень дальних краев. На месте праздника поставили изваяние божества с четырьмя лицами под одной шапкой, и не все пришедшие на действо могли разобрать, мужские это лица или женские.
В тот день был дождь и очень сильный ветер. Но когда принесли жертву, среди облаков показалось солнце.
После жертвоприношения начался пир, все уселись на поляне и стали петь песни. Тут с неба полились потоки воды. А после того пал туман, и многие, отойдя от стола, уже не могли найти к нему дороги, а иные разошлись по шатрам. Там был один человек, который сказал, что хорошо бы было, если сведущая женщина по обычаю принесет жертву духам, живущим у воды. Стали искать, кто возьмется спеть подобающую песнь, однако среди женщин, бывших на празднике, никто не вызвался.
Туман тем временем стал еще плотнее, и люди не видели, с какой стороны земля. То она снизу, как ей и положено, то вдруг оказывается сбоку, а то вдруг вставала на дыбы и сильно ударяла по лицу. Многие из людей там бывших, слышали, как деревья говорят человеческим голосом, но не могли разобрать слов, так как голоса были очень хриплые. Они ходили по лесу, шатаясь, или валились спать.
Гра тоже была там со своими людьми. Они сидели у костра кругом, и среди них были ведуны в мохнатых шкурах. Они то засыпали, то выкрикивали пророчества, а по кругу ходил рог с пивом. Когда Гра запела, туман рассеялся, засияли звезды, и все увидели, что над ними стоит полная луна. А в стороне реки в хороводе кружились духи. И тогда некоторые из сидевших у костра тоже поднялись и стали кружиться. В эту ночь много было возлито в честь духов пива и заморского вина.

Хаук Мастер Ключей жил в тех же краях. Его дом стоял на пути в Запущенный Лес, неподалеку от священной рощи, где с незапамятных времен стояли почитаемые камни. Он славился своим искусством эриля, и многие люди обращались к нему за исцелением. В его доме была светлица со множеством дверей, в которой собирались на совет знатные хевдинги и предводители людей. Ключи от нее Хаук зачаровал и хранил в тайном месте.
Хаук был высок ростом, носил зеленую одежду и на пирах всегда пил ячменный напиток из страны скотов. В этом напитке была тайная сила, и немногие смогли сносить голову, встретившись с Хауком в бою. Он был славен на добычу, но тяжел нравом и не знал над собою ни власти конунгов, ни мудрости старейшин.
Хаук был в давней дружбе с Иггволодом, с которым они ходили в походы на Озеро Клещей. Оба были искусны в варении меда и в тайнах мудрости. Ни один из них не начинал важного дела без совета с другим.
Однажды был пир на Каменном Кругу. Дело было ранней зимой, погода стояла сырая и холодная. Был там Иггволод, был Хаук Мастер Ключей и другие важные люди. Там же был Гудмунд из Запущенного Леса, и пиво скоро кончилось, хотя его было немало. Тогда Иггволод и Хаук встали из-за стола и прямо в праздничных нарядах, надев расшитые плащи, отправились сквозь мокрый снег и ветер на ближайший хутор, чтобы достать еще пива. Те люди, что были на хуторе, увидели столь знатных людей на грязной дороге и подумали, что это воины старых времен встали из своих курганов. Страх, смешанный с удивлением, овладел ими, и они отдали пришедшим все пиво, которое у них было.

Вот однажды идет Гра по Лесу Колдуньи после пира. В душе ее поселилась тоска, как с ней часто бывало, и голова ее свесилась на грудь. А дело было осеннею порою. Тут она слышит, как в лесу играет одинокая дудочка, и так жалобно, словно душа убогого человека расстается с телом. Гра пошла в лес на этот звук и увидела человека с черной бородой, который стоял посреди поляны над упавшим дубом и играл на глиняной дудочке. А тот дуб был в два с половиной обхвата толщиною. Гра сказала этому человеку, чтобы он перестал играть, но он не обратил на нее внимания, как бы не услышал. Гра вновь приказала ему перестать играть, но он не услышал ее. А потом он сам перестал играть, и тогда Гра опять сказала ему:
Не играй больше на этой дудочке.
А почему бы не сыграть на ней? – спросил он.
От ее звуков душа просится из тела, как на Ночь Духов.
Это тоже праздник. Почему бы не вызвать его?
Зачем? Вечная Ночь Духов – это будет страшно.
Лучше носить Ночь Духов за пазухою у сердца, чем она будет весь год носить тебя.
Кто ты такой?
Мы жили в лесу, и нас было три брата. Мои братья были очень сильные колдуны, и над нашим домом никогда не бывало бурь. Когда наш дом сгорел, то люди сказали, что лучше небо с бурями, чем предводители без удачи, и оставили нас. И один из нас переселился на восток, а другой ушел в поход на Студеное Море. А я остался здесь и с тех пор странствую по лесам.
Тогда Гра подумала, что этот человек тоже колдун. Она пригласила его к себе на двор, и он поселился в комнате с потолком и полом, оклеенными обоями, как стены. Но перед этим они условились, что он не будет играть под этой крышей на своей дудочке больше одного раза в год, или же начнет рушиться мироздание.
Однажды Гра уехала из дома, а колдун остался в доме один. Он сидел в комнате колдунов и предавался размышлениям. В это время на дворе опустился сильный туман, такой, что не стало видно ни неба ни земли. Колдун достал из тайника свою дудочку и принялся на ней играть. Он заиграл первый раз, и в доме погасли все светильники. Он заиграл второй раз, и ветер ворвался сквозь двери и все щели и сместил все вещи в доме. Когда он заиграл снова, то ничего нельзя было различить из-за сильного ветра. Скоро вернулась Гра и увидела, что дом пуст, в нем все сдвинуто и перевернуто вверх дном, а дудочки вместе с ее обладателем и след простыл. С тех пор никто не мог остаться на ночлег в комнате колдунов, пока не выпивал большой кубок крепкого напитка, после чего пропадала у гостя всякая охота колдовать.

Недалеко от Красного Луга была горная гряда. В тех краях была неприступная гора, на которой некогда стояла могучая крепость.
Каждый год, вскоре после праздника Белых Асов у подножия горы собирались воины, которые отправлялись сражаться с каменными троллями. Они собирались там, чтобы принять молодых воинов в свои ряды и хорошо напиться пива перед дальними походами. Четыре дня в тех местах река текла не водой, а пивом и брагой.
Гору окружал лес, а в том лесу жили могучие друиды, и в лунные ночи сходились на вершины гор для своих радений. Ни один человек не мог в эту ночь приблизиться к горе, чтобы не потерять здравого ума. И ни один человек не мог похвалиться тем, что оставил Гору, Окруженную Лесом на своих ногах. Друиды с этой горы не знали над собою никакого конунга, кроме древних ярлов, которых еще в незапамятные времена унес погребальный костер. Их сказания приводили в ужас даже закаленных воинов, ибо мудрость камней страшна. Но Иггволод и его спутники сами много знали о камнях и оттого не боялись друидов. Те стали часто бывать у Иггволода на пирах и приносили жертвы по обычаям тех земель, где пировали.

Жил также человек по имени Сфендослав, который выстроил дом на дороге к Красному Лугу и к Горе, Окруженной Лесом. Он был предводителем многих людей и мог бы стать законоговорителем, если бы взялся за это. Он был также искусным врачевателем, и никто не превзошел его в искусстве возвращать людям зрение. Дом его был огромный, странного вида и напоминал жилище етуна. У него были четыре дочери от двух жен. Старшую его дочь звали Ирис.
Некогда случилась Сфендославу нужда отправиться в путь. Он взял некое колдовское орудие, взошел на него и поднялся в воздух. Но стоило ему пролететь час, как колдовство прекратилось, и орудие упало на землю, так что Сфендослав погиб. Возможно, причиной тому была чужая воля, а возможно, что день, когда это произошло, не был пригоден для полетов. По нему была большая тризна, и люди горевали, что приходится хоронить лучшего человека. После того было много споров из-за его имущества, и дом на пути назвали Домом Ирис.
В тех местах также жили муж и жена, весьма искусные колдуны из земли балтов. У них было две дочери, которые ходили в походы не хуже любого викинга. Многие окрестные бонды отдавали к ним своих детей на воспитание, но знатность их от этого не уменьшалась, такова была слава об их мудрости. Мало кто был искуснее этой семьи в чтении звезд.
Странствуя по округе, они проходили через Красный Луг. Там они однажды встретили Иггволода и пригласили его к себе. Иггволод отправился к ним в покои, где во всех углах стояли стволы можжевельника. В тех краях почитали можжевельник священным деревом и рассказывали, что он растет там, где проходят боги. Еще по всем покоям были развешаны и разложены разные колдовские орудия из цветного полотна и птичьих перьев, а на полках лежали рога для питья и глиняные сосуды с чародейными знаками. Были там также два бубна из натянутых шкур, и на стенах всюду висели огромные изображения Солнца, Луны, ясеня Иггдрасиль и потока Кипящий Котел. Хозяева встретили его за столом, покрытым тканью, зажгли светильники и поставили напиток из меда и трав. Они допоздна провели время в беседах о мудрости и рассказывали друг другу о дальних странах.
В другой раз Иггволод приехал к ним вместе с Гра. Та взяла с собою свое музыкальное орудие о шести струнах, с которым ни днем ни ночью не расставалась. Когда и гости и хозяева выпили меду, то Гра достала из мешка свое орудие, а дочери хозяев сняли со стен бубны, и все стали петь колдовские песни. После того вечера хозяева подарили Иггволоду мешок яблок. Он о чем-то поговорил с Гра, а потом сказал:
Мы сделаем из этих яблок напиток и выпьем его вместе с вами.
Так и случилось. С тех пор они часто собирались вместе с Иггволодом и его друзьями, а на большие жертвоприношения приезжали со всеми воспитанниками и ставили большой шатер из ярко-желтой и зеленой ткани, подобного которому не было в тех краях.

На Праздник Дис было большое жертвоприношение в Колдуньином Лесу. Иггволода спрашивали, не будет ли он сам приносить жертву. На что он ответил:
Чтобы говорить с богами, есть особые люди. Мое дело – управиться с людьми.
Предки не велели нам разделять одних и других, – сказали на это.
Для совершения жертвы пригласили Оззи Рогатый Шлем и еще двоих язычников, славных мудростью, но больших охотников затевать споры. Местом для большого сборища выбрали поляну у слияния двух рек, у выхода на которую рос старый дуб. На праздник сошлись люди со всей округи, один другого знатнее.
Когда люди стали собираться на жертвоприношение, то увидели, что на дубу сидит тролль, а под дубом стоит человек разбойного вида и никого не пропускает. Тогда люди закричали все громкими голосами и бросились на того человека, чтобы прогнать его. Тут как раз проходили под дубом могучие друиды с Горы Окруженной Лесом, которые тоже пришли на праздник. Они были люди весьма искушенные во встречах с троллями, и потому не стали ни на кого нападать, а достали сосуд с пивом и бросили его троллю на дуб. Тролль захохотал и выпил все пиво, а люди тем временем прошли дальше.
Жертвоприношение было большое, и о нем долго вспоминали в округе.

В тот же год Иггволод собрался в поход в южные края, искать священные камни венте. Он нашел уже много камней, в том числе один такой камень, который кроме него больше никто не мог найти. Теперь он оправился в края, где камни жили целыми семьями, как люди. Это были земли, лишенные воды, и на них не росло почти леса. Об этих местах рассказывали много чудесного, так как там некогда была великая битва, и Иггволоду захотелось обследовать те края.
Незадолго до того, как собрались для похода люди, пришел к Иггволоду некий странник из тех, которые не сидят подолгу на одном месте. Иггволод рассказал ему про то, какой поход он задумал. Странник выслушал его речи и спросил:
Нелегко найти камни, когда они не желают открыться людям.
Настала им пора открыться, - сказал на то Иггволод.
Уж не хочешь ли ты стать конунгом? – спросил его странник.
Об этом скажет моя удача, - ответил тот. – Но земля наша слишком долго ждет истинного конунга. Буду ли это я или кто-то другой, но пришло время приготовить ему дорогу. И кто бы то ни был, ему легче будет пройти по уже разведанному пути.
Конунги и герои не ищут легких и изведанных путей, - сказал тогда странник. А потом он спросил:
Знаешь ли ты, что говорят о камнях на реке Дон?
Иггволод ответил: Наши предания молчат о них. И тогда странник сказал:
Я веду свой род от венте и помню много преданий. В старые времена несколько родов венте оставили свои исконные земли на реке Рус и отправились на юг в поисках новой земли. Они шли по лесу много месяцев, и как только лес сменился степью, то остановились в верховьях реки Дон. В той степи издавна кочевали хозары, и когда венте остановились на их земле, то конунг хозар собрал войско и послал к ним своих людей с такими словами:
Вы пришли сюда без нашей воли. Вам дается выбор – или признать нашу власть над собою, или обнажить мечи и умереть, так как нас во много раз больше, и мы не потерпим незваных гостей.
И большая часть венте признала владычество хозар над этой землей. Они осели на реке Дон и стали платить хозарам дань мехами и медом. Но несколько родов, из числа самых знатных и прославленных, не желали покориться хозарам. Среди них были сведущие люди, подобные друидам Запада, которые могли повелевать камнями и ветром.
Воины венте стали на высоких холмах над рекою, там, где их застигли хозары, и окружили мудрецов кругом из мечей. Хозары напали на них во множестве, и началась битва. Мудрецы венте подняли к небу чаши со священным напитком, который придавал воинам стойкости, и хозары не могли ничего с ними поделать. Это было время долгих дней, и битва не прекращалась даже ночью.
Семь дней сражались хозары и венте, но хозар было во много раз больше, и они окружили венте со всех сторон. Тогда вещие люди все разом подняли к небесам чаши и пролили напиток на землю. И в тот миг воины венте превратились в камни, и хозарские кони разбились о них. А мудрецы, стоявшие с чашами, приняли облик таких камней, в которых вырезаны круглые чаши.
И еще он сказал: В наших землях почитают камни с чашами, в которых собирается дождевая вода. Мудрые говорят, что каждый год в ночь последней битвы эта вода превращается в напиток мудрецов, и испивший ее вспоминает прошлое своего рода. Но не может никто узнать это время заранее, кроме провидцев, которым боги открывают это во сне.
Иггволод со странником стали пить мед. А потом странник поднял рог и сказал такую вису:
Доброй удачи
Дай, Фрей, идущему
В красных камней
Край заповедный.
Путь твой не будет
Легким, удобным,
Коль хочешь сыскать
Конунгов корни.
Дорогой простою
Конунг не ходит,
Легкой ладьи
Лишь на тризне желают.

И странник выпил рог меду. Тогда Иггволод сказал ему:
Не присоединишься ли ты ко мне? В таком походе знаток преданий стоит меча.
И странник ответил: Я приду, если дорога допустит меня.
Но в день, который избрали для похода, странник не явился к жилищу Иггволода, и тот отправился в путь без него.
В той земле издревле был обычай странствовать на ладьях с небольшой дружиной. Когда нельзя было пройти по воде, то корабль ставили на колеса, как это делал еще вещий конунг Хельги Святой. Получалось нечто вроде повозки, которая брала на борт до десяти человек и двигалась с помощью огня. То, на чем хотел отправиться Иггволод, называлось Газель и принадлежало одному охотнику.
Сперва много молодых викингов хотели принять участие в этом походе, так что Иггволод сказал:
– Не пришлось бы нам снаряжать второй корабль!
Но опытные люди не очень-то верили в этот поход, что он принесет добычу. Глядя на них, и молодые понемногу отстали. Когда отправлялись в поход, то женщин оказалось едва ли не вдвое больше, чем мужчин, и это не самое доброе слово, которое можно сказать о мужчинах этой земли.
С собой он взял большой-пребольшой рог, который был волшебный. Когда кто-нибудь трубил в этот рог, вокруг на день пути никто не мог спать, как бы ему не хотелось. Так как в тех краях было очень мало лесу, то они везли с собой березовые плахи.
Вот прибыли они на место, разбили большой шатер, а вокруг него несколько палаток, и улеглись спать. А наутро из лесу послышались чьи-то крики. В одной из палаток были две женщины, и одна из них сказала другой:
– Кто может кричать в этом лесу?
Другая ответила ей:
– Это духи. Давай положим топор поближе.
У них было поверье, что нечистые духи боятся топора, потому что он представляет Тора. На одной из этих женщин был молот Тора, вывезенный из страны данов, но она, похоже, не слишком на него надеялась.
Утром, когда все проснулись, то увидели, что из припасов исчезло все мясо. Кто-то сказал, что это лесной дух приходил в образе лисицы и украл запасы у незваных гостей.
В тот год на реке Дон веяли очень сильные ветры, и людей то и дело сдувало с дороги. Но все-таки Иггволод нашел два камня, про которые знали уже давно, и десять камней, про которые мало кому было известно, и великое множество камней, про которые никто не знал, как не знали и места, где оно находилось.
Уезжая с реки Дон, Иггволод закопал под одним из камней акулью печенку, чтобы вернуться за ней, когда она совершенно протухнет. Люди той земли верили, что такая печенка, будучи съеденной, помогает от болезней, и, отправляясь в поход, всегда закапывали ее на берегу, как только родная земля скрывалась из виду. Тот, кто возвращался из похода живым, выкапывал ее и съедал.
Чтобы печенку не украли, Иггволод произнес над камнем заклятие и несколько раз коснулся его лопатой, и на камне показались глаза и носовой провал. Тогда Иггволод плеснул на камень пивом, и у камня открылся рот.
Гра, что тоже была там, нашла на холме конский череп.
Когда Иггволод и его товарищи вернулись из похода, лил проливной дождь. Всем людям хотелось узнать, что за добычу они привезли из этого похода. Но Иггволод сказал, что со временем сложит об этом складный рассказ. Этот рассказ он складывал два года.
Тогда Гра, что тоже там была, показала найденный ею конский череп. Сведущие люди посмотрели на него и сказали:
Быть тебе замужем.
Тем временем люди стали посмеиваться над товарищами Иггволода, за то, что те принесли мало добычи, и говорили, что не много славы они наживут с таким предводителем, который ищет серые и красные камни вместо золота и драгоценных шкур. Тогда один из бывших в этом походе сказал такую вису:

Кто щита не бросит
Перед жалом битвы,
Тот и перед словом
Скальда глаз не спрячет.
Трус, засевший дома,
Серебро считает,
О походе смелых
Скальды песни сложат.

Тем же летом двое из бывших в том походе снова пошли в Страну Камней. Они были в том месте, где Иггволод закопал печенку, но не стали ее трогать, потому что слишком мало времени прошло с тех пор, как ее закопали. Среди добычи они привезли напиток из колдовских трав, который был ярко-зеленого цвета и такой горький, что мало кто мог выпить его, если у него глотка была не из камня.

Через год после того похода Иггволод затеял большую тризну по конунгу Сфендославу, которого не поминали положенным образом уже много сотен лет. С ним были Гра, и Оззи Рогатый Шлем, и Велимир Годи Хеймдалля, и жрецы могучего бога с тремя головами. Для тризны нашли священный лес где-то на севере, в котором из почтения к нему не складывали костров. Однако хранители леса признали, что не может быть тризны без огня, и костер сложили.
Для той тризны созвали всех, кого могли, но не все пришли на нее.
Когда Гудмунда из Запущенного леса позвали на ту тризну, он отказался со словами:
Что делать страннику на тризнах конунгов и властителей?
Тогда его спросили: Так ли уж был плох конунг Сфендослав, что ты отказываешь ему в посмертной славе?
И Гудмунд сказал: Я не лишаю его тризны, а у вас довольно найдется сведущих людей, чтобы его прославить. Но неправой будет моя жертва во славу конунга, который был причиной тому, что наш народ оставил Страну Камней.
И в день тризны ушел он в лес.
В тот год была большая ссора с людьми Хина и Грина, которые жили далеко на востоке. Кто-то из живших там людей украл у Оззи его серебро и попался на этом. И одни из живших там язычников призывали пойти на них и отомстить, а другие – чтобы их объявили вне закона, но сами не могли толком сказать какого, потому что одного закона у язычников не было. А после того хевдинг тех людей сказал, что тот, кто совершил кражу – не его человек, и отказался платить за него виру. И не было между людьми согласия в этот год.

Незадолго до тризны на каменном кругу сошлись ведьмы и ведьмаки. Они били в барабаны и дули в дудки из рогов степных зверей. Они пели колдовскую песню, призывая дух Тыбдымского Коня. Иггволод там тоже был, и от вина и колдовских песен впал в зачарованный сон.
И во сне ему явился Тыбдымский Конь. Он бегал по широкому двору вокруг высокого кола, и у кола этого был один глаз, как у подобных людям.
Тогда собрались сведущие люди, чтобы рассудить об этом сне. И сказали, что сила Тыбдымского Коня призывает его собрать вокруг себя всех достойных людей и могучих бондов, у которых нет ни кола ни двора, и дать одним двор, а другим кол и стать их конунгом. И кто-то из бывших там назвал его Тыбдымский Конунг.

В день тризны небо закрылось тучами, и ждали дождя. Но когда зажгли жертвенный огонь, проступило солнце. Долго после гадали, кто из жрецов и колдунов, во множестве сошедшихся на жертвоприношение, совершил это. И все согласились, что это сделано сообща.
Жил в тех краях человек, славный мудростью и знанием волшебных песен. Он обучал молодых воинов, которые от музыки приходили в боевое безумие и голыми руками разгоняли полки. Его пригласили устроить тризну и принести жертву, но он сам и все его люди явились без оружия. Жрецы и мудрецы сказали:
Предки наши сражались мечами, и звон мечей на тризне будет угоден им.
И призвали на тризну также дружину воинов, которая вела свое начало от священного войска Хеймдалля. Они дали согласие прийти, но не пришли. А своих воинов у Иггволода в ту пору было всего двое, и этого было недостаточно, чтобы сражаться целый день.
На том празднике был Снорри Годи, с которым пришли четыре воина из дружины конунга Орма. У них были мечи, откованные и освященные по всем правилам, и они устроили на тризне бой.
Один из жрецов решил продать своего коня. Чтобы испытать коня, он предложил деве из гостей праздника объехать на этом коне вокруг поляны. А на тризне гостям подносили напиток, сваренный Иггволодом, испив который, люди начинают говорить и видеть правду. И бывшие там люди увидели, что на самом деле это не конь, а два человека, занузданные в упряжь и укрытые попоной, а верхом на коне сидит не дева, а змея. После этого коня никто не купил.
На той тризне Иггволод впервые поднял свое знамя, на котором было изображено Древо мира. И стали называть его дом Домом Ясеня.

Вскоре после тризны был праздник Белых Асов на поляне против Виссагарда. Для него сошлись Иггволод и Гра со своими людьми, и могучие друиды с Горы Окруженной Лесом. Для принесения жертвы пригласили Оззи Рогатый Шлем, но его ужалило ядовитое насекомое, и он не пришел. Тогда жертву Белым Асам взялся принести некий человек, у которого половина второго пальца на левой руке была отрублена топором. После жертвоприношения два воина сошлись в обрядовом поединке, и один из них повредил другому второй палец на левой руке. А после поединка знатные женщины плясали на капище в плащах.
Когда жертвоприношение закончилось, и стали жарить мясо для пира, Иггволод пригласил бывших там колдунов на вершину Виссагарда, чтобы освятить его меч. У друидов с Горы Окруженной Лесом было видение, и они предложили отложить обряд на сутки. Но тут встала Гра и сказала, что надлежит пойти туда, даже если земля и вода станут на дороге.
Всего собрались около десяти колдунов. Иггволод повел их к мосту через реку, которая защищает Виссагард от нежелательных проникновений. Но когда они подошли к мосту, то увидели, что никакого моста нет. Иггволод повел их к другому мосту, но тот мост был проложен не над водой, а под ней. Видимо, водяные жители проложили его для себя.
Тогда решили переходить реку вброд. На той стороне стали подниматься в гору, но вскоре обнаружили, что вместо этого все спускаются в низине, и перед ними не гора, а снова река. Долго искал Иггволод путь на священную вершину Виссагарда, и наконец нашел его, но когда поднялись наверх, то половине собравшихся показалось, что это совсем другая вершина, и долго ее не могли узнать.
Тогда Игволод сказал:
- Куда бы мы ни пришли, мы все-таки пришли, и обряд совершится здесь.
Он принес жертву хранителю места, а потом вонзил в землю свой меч, а все, кто там был, зажгли факелы. И Иггволод принес жертву богам из чудесного рога. У этого рога было такое свойство, что если не знать его, то сколько ни ищи, не найдешь в нем и следов выпивки, как бы много ее туда ни влили. Люди стали славить богов, но их славления больше напоминали проклятия, как то было в обычае в этой земле, и о таком обычае много говорили гости из чужих стран.
А после того Иггволод обратился к Гра и снова предложил ей стать его женой.
На это Гра ответила:
- Я дала зарок выйти замуж только за того, кто превзойдет меня в колдовстве и магии. Я была на севере и на юге, я видела заморские земли и священные острова, я завивала пути в кольцо для друзей и спрямляла повороты перед недругами, я открывала песнями проходы в горах и погружала целые области в туман забвения. Но сейчас передо мной стоит тот, кто так запросто смешал пути и дороги, перепутал землю с водой, а горы и долы поменял местами, так что мы не знаем, где мы сейчас, на земле или на небе. Мне такое и не снилось. Другого такого мага не встретишь на этом свете, и я отвечаю ему согласием.
И все, кто там был, стали свидетелями. А когда они вернулись в лагерь, то узнали, что мясо для пира уже остыло. Вскоре взошло солнце, и наступил день.

Иггволод собрался в поход на Русское море. Он набрал дружину из молодых отроков, которые хотели стать воинами, видящими сквозь землю. С ним пошел один из его старых товарищей, который был берсерк. Когда с ним случалось боевое безумие, он оборачивался волком, и его все боялись.
Гра также отправилась с ним. Одного из людей, живших в ее доме, звали Раудо. Это имя дал ему Снорри. Он был родом не из здешнего края, и про него говорили, что его отец был годи в своем краю, но едва ли кто знал это наверняка. Раудо носил под одеждой красную рубаху, на которой было написано очень сильное заклятие. Он хотел стать колдуном, ходил по ночам на могилы и учился разговаривать с умершими. Был у него обычай ни за что не платить, если можно было украсть или взять с бою. Он также отправился в этот поход.
В тот раз они перебили немало горных троллей, и взяли драгоценную добычу, среди которой было несколько бочек вина. А у жителей той земли они купили несколько сосудов с вином, которое выдерживалось в тайном месте двадцать пять лет, и дали зарок выпить это вино на свадебном пиру.

Когда вернулись они из похода, то взялись устраивать свадебный пир. Но никак не выходило у них согласия, где его устроить, так как своего капища на Красном Лугу у Иггволода все еще не было, и была в том месте большая опасность из-за духов. Тогда Иггволод собрал несколько достойных мужей, с которыми давно ходил в походы, и спросил у них совета, не знает ли кто такое место, какое для этого нужно. Это все были люди бывалые, знающие много земель, и они назвали одно за другим несколько мест. Наконец один из них сказал, что знает такое место, лучше которого не может быть. Его спросили, что это за место.
Он ответил: Это остров в Озерном краю, и попасть туда можно только на корабле. Обычно там никто не живет, хотя неподалеку есть селение людей, которых стоит опасаться.
На это Иггволод сказал:
- Пусть будет так, но у того места давно уже нет хранителя. И нам придется подумать, кого из знающих людей мы позовем совершить свадебный обряд.
И тогда они вспомнили о Снорри Годи, и спросили у него, не возьмется ли он за это дело. Снорри ответил, что он совершит обряд, если кто-нибудь из годи, кого назовут и жених и невеста, возьмется за это вместе с ним. У него была причина так сказать, потому что в одиночку он совершал обряды только среди своих людей.
Тогда послали гонцов к Оззи Рогатому Шлему, и сказали ему:
Иггволод и Гра хотят стать мужем и женой. Ты человек известный, и хорошо знаешь их обоих. Не согласишься ли ты объявить их союз перед богами?
И Оззи Рогатый Шлем сказал посланцам: Не лежит у меня сердце к этому делу, ибо я служу богам, почитаемым в Гардарики, и совершаю обряды так, как принято в Гардах. А Иггволод вряд ли согласится на такой обряд, да и его люди тоже, так как среди них есть не только славяне.
И он не дал посланцам ни отказа, ни согласия. И отправились тогда люди Иггволода спросить о том же самом друидов с Горы Окруженной Лесом, но те готовились к некому своему таинству, которое могло не позволить им прибыть на свадьбу. Хотели обратиться и к Велимиру Годи Хеймдалля, но тот ушел в далекий поход, и разыскать его не могли.
И тогда Иггволод спросил у Гра, кому можно предложить совершить это дело. И Гра ответила ему:
Не сделает этого никто лучше Гудмунда из Запущенного леса.
Гудмунд как раз вернулся из похода. Не успел он развязать дорожного мешка, как нашли его посланцы Гра и позвали его на Каменный Круг. Вот он приехал в белой от соли одежде, весь пропахший потом и дымом костров. А время было уже позднее. Гра поставила перед ним кубок заморского вина, а когда в кубке показалось дно, то сказала ему:
Я хотела бы, чтобы ты освятил наш союз, и Иггволод хочет того же самого.
На это Гудмунд рассмеялся и ответил:
Неужели не нашла ты кого-нибудь достойнее? Хорошие наступили времена, если бездомного бродягу приглашают совершать свадьбу двух предводителей. Куда мне браться за свадьбу, когда сам я ни разу не был женат.
И еще сказал:
Разве в наших краях не осталось уже жрецов и знающих людей, чтобы выбрать из них лучшего? А есть на свете Велимир Годи Хеймдалля, и Снорри Годи, и Оззи Рогатый Шлем, и Свен Кормчий, и Вырви Хромой, и Эйти Кривой, и Твари Однорукий, и много кто еще.
На это Гра сказала ему:
Все они хороши на своей земле, но кто из них возьмется за обряд в месте, в котором никогда не был? Только один человек в наших краях пошел бы на это, и этот человек – ты.
И тогда она рассказала ему, что ответил каждый из названных им людей, а под конец сказала:
Снорри Годи завтра будет здесь.
И ответил Гудмунд: Когда он придет к тебе, я расскажу ему о том, что я видел в пути, а он, если пожелает, расскажет мне о том, что видел он сам. И тогда мы рассудим, как нам сделать это наилучшим образом.
И они с Гра уселись снова за стол и пировали до глубокой ночи.

Утром в дом на Каменном Кругу пришел Снорри Годи. Вскоре они оба вместе с Гудмундом отправились в Колдуньин лес. Они долго шли по лесу, пока не вышли на укромную поляну. Там на поляне они достали мех с брагой и принесли жертву духам. Без этого не начинали они ни одного важного дела. А после того они сели рядом на поваленное дерево, и Снорри сказал:
Знаешь ли ты, что нам предстоит сделать?
Знаю, - ответил Гудмунд. Но пока не знаю – как. Знаю лишь, что это будет обряд, подобного которому никто до нас не делал. Я был на священных горах Каменного Пояса, и духи говорили со мною, но не возьмусь истолковать точно то, что видел и слышал.
Расскажи мне о том, что ты видел, - сказал Снорри.
Я шел по широкой дороге под землей, как бы в пещере. Когда сверху пробился слабый свет, я видел некое подобие медвежьей шкуры, окруженной оградой из вбитых в землю клинков. После этого, переходя вброд ручей, я увидел у себя под ногами осколок камня, подобный грубо вытесанному каменному ножу.
Еще я видел высокий столб с тремя лицами, у которых были усы, но не было бороды. А у подножия столба лежал череп большого зверя, похожий на череп медведя, но гораздо больше. Еще у столба стояло четыре небольших чаши, и одна чаша побольше размером.
А когда мы уже спускались с гор, то в рассветном сумраке дорогу перед нами перебежал медвежонок. Вскоре за ним перебежал другой, потом третий и четвертый, а за ними – медведь побольше. Вот и все, что я видел.
Это значит, - ответил Снорри, - что для совершения свадьбы Варителя Меда нам понадобится призвать самых древних предков – самого Ведающего Мед и его племя. А четыре чаши означают жертвы четырем стихиям, которые станут силой нового союза.
И тогда они развязали мех и отпили из него по очереди.
А что видел ты, Снорри Годи? – Спросил его Гудмунд после этого.
Видел я топор, который имел на конце древка лицо, как у человека. Две руки сошлись на нем, а на руках были глаза.
Тогда Гудмунд сказал: Есть на свете такой топор. Он принадлежит Иггволоду. Некогда подарил ему этот топор один сведущий человек, с которым они вместе искали священные камни и разведывали северные пути. На рукояти топора вырезал он лицо божества, от которого мы ведем свой род.
И ответил Снорри:
Если так, то на этом топоре и соединятся их руки, и будет заключен союз между ними.
И тогда развязали они снова мех и выпили второй раз.
Снорри сказал еще:
Видел я также пылающее пламя от земли до неба, между мною и жертвенным камнем. И думается мне, что прежде чем мы объявим их союз, должны они трижды обойти вокруг священного огня.
Тогда сказал Гудмунд: Никто из нас не разожжет такой огонь лучше, чем сделает это Оззи Рогатый Шлем. Но он еще не дал на то согласия.
Я устрою это, – ответил Снорри.
Да будет так! – сказали они оба.
И развязали они мех в третий раз и призвали богов в свидетели всему тому, что они приговорили.

Гудмунд и Снорри вернулись на Каменный круг и были они оба в радости, так как удалось им рассудить сложное дело. Когда они поднялись в дом, Снорри взял черную шкатулку, начертал на ней семь знаков, и вскоре из шкатулки послышался голос Рогатого Шлема. А до места, где он жил, было около часа пешей дороги.
Снорри поздоровался с ним и сказал:
Что ты скажешь о свадьбе Иггволода и Гра? Я хочу, чтобы ты был на ней вместе со мной, но ты, говорят, беспокоишься, что тебе предложат почитать чужих богов.
И голос Оззи ответил ему:
Если ты будешь там, то и я буду. У меня и у тебя одни боги, которым мы вместе ставили капища. С тобою вместе я совершу обряд, потому что и ты, и я знаем, кого мы почитаем под этими именами.
Хорошо, - ответил Снорри. – Знай также: Гудмунд из Запущенного леса будет там с нами.
Голос Оззи рассмеялся в шкатулке и сказал:
Если ты о Гудмунде из Запущенного Леса, то он поет славу всему подвижному и возливает брагу на все неподвижное. От него нам не должно быть зла.
Тем же вечером Снорри и Гудмунд отправились, не откладывая, в Озерный Край. Взяли они с собой все необходимое для самых великих жертвоприношений и два шатра, так как каждый из годи должен был перед обрядом уединиться в своем шатре. Вместе с ними отправился Раудо, чтобы нанять корабли для тех, кто пожелает приехать на пир.

Долго странствовали они по Озерному краю, пока не разыскали людей, знающих дорогу к нужному месту. Наконец они наняли корабль и отправились туда, куда им показали дорогу. Наконец они нашли место, похожее на то, о котором им рассказывали. Но друзья Иггволода говорили им раньше, что до нужного им места еще целый день пути.
Тогда Снорри и Гудмунд поднялись на берег и сказали друг другу:
Осмотрим сначала это место. Если это то, о чем нам говорили, то мы узнаем его.
И тогда они увидели растущую одиноко сосну с тремя вершинами, которые изгибались, подобно исполинским рогам. Известно, что подобные деревья растут на местах, особо почитаемых духами.
Посреди острова нашли они большой холм, окруженный холмами поменьше. А на вершине холма была круглая поляна, по краям которой густо рос можжевельник. И решили они, что обряд совершится здесь.
После полудня приплыл на ладье Раудо и привез им напитка, сделанного из можжевельника. Этим напитком они принесли жертву на том месте, где устроили капище. Они сложили костер, и еще пять костров развели по всему острову.
Снорри Годи принес с собой священную секиру Иггволода, и когда огонь разгорелся, поднял секиру и сказал вису:

Ведьма щита,
Выслушай Снорри:
Раньше рубила,
Теперь ты свяжешь.

На следующий вечер приплыли на остров Иггволод и Гра, и все их родичи, друзья и спутники, кто был призван на эту свадьбу. И как решили годи, прибыли они на разных кораблях, и с того мига, как ступили на остров, не могли ни видеть, ни слышать друг друга до самого свадебного обряда. Едва они прибыли, как сняли с них пояса и отдали годи на хранение.
Два корабля наняли они, чтобы перевезти гостей на остров, и трижды возвращались корабли обратно за новыми гостями.
Две горы возвышались на самом краю острова, а между ними находилось ровное, как щит пространство. И на одной горе стал Иггволод со своими людьми, а на другой – Гра со своими людьми, и воины с топорами ходили дозором, чтобы не было между двумя станами никакого сообщения. А в долине между горами натянули полотнища и поставили столы для пира.
В стороне от капища, в тайном месте поставили шатер, который можно было раскидывать зимой. По обычаю, пол в нем должен был быть застелен одной шкурой, но шатер был так велик, что не нашлось шкуры, достаточно широкой.
Тем же вечером приплыл на корабле Оззи Рогатый Шлем, и вместе со Снорри и Гудмундом взялся за устройство капища. Посреди него поставили высокий столб, на котором с трех сторон были изваяны три лица, а на четвертой стороне был начертан знак, посвященный Одину. У подножия же столба лежала медвежья голова. Столб оградили тремя мечами, а вокруг него провели кругом ров, в котором горели огни. С той поры, как устроили капище, годи не брали в рот пищи до самого обряда.

Утром в день обряда встал Снорри Годи и облачился в шкуры зверей из дальних стран, как то всегда делал он на обрядах, и надел на себя все свои обереги и подвеску из козьих копыт, а голову покрыл шапкой из черной ткани, украшенной мордой хищного зверя, которая закрывала лицо. Эту шапку сделали мудрецы Запущенного Леса по просьбе Гра, и надевал ее тот, кто совершал в Доме Ясеня самые важные обряды. Ее называли еще Шапкой Ночного Охотника. В руках же Снорри держал свой посох с двумя рогами, а за поясом у него был священный топор.
Оззи Рогатый Шлем также отправился на капище. Он был одет так, как всегда одевался для обрядов, в долгую рубаху из неотбеленного холста и красные штаны, и надел свою жреческую шапку с красным верхом, а на тяжелом его посохе были вырезаны лики богов. Гудмунд же повязал голову повязкой из белой ткани, в которую были завязаны листья дуба, рябины и некие травы, и оставил на капище свой кожаный пояс с ножами. Вот собрались они все трое на капище, и стали готовиться к обряду, и пока они там стояли, трижды посылали к ним устроители пира, чтобы спросить, не настал ли час. Трижды годи ответили, что час еще не настал. В середине капища, отделенной рвом, они сложили костер, установили жертвенник и призвали духов, а на дне рва зажгли четырнадцать огней. У входа же на капище Оззи поставил изваяние бога, охраняющего вход на святое место.
Тем временем несколько из людей Иггволода проснулись и захотели выпить. Но сделать это было трудно, так как весь мед накануне снесли в шатер невесты и поставили на стражу одного из ее друзей с палицей. Тогда собрались они меж собой и напали на становище Гра двумя отрядами. Один отряд пошел прямо на стражей, а другой затаился поблизости. Воины из дома Гра решили, что друзья Иггволода пришли для того, чтобы похитить невесту без выкупа, подняли крик и все сбежались на непрошеных гостей, и началась стычка. А тем временем остальные проникли в лагерь, унесли мед и двух человек увели с собой.

Когда наступил час, назначенный для обряда, все, кто был с Иггволодом, надели нарядные плащи, взяли дудочки и берестяные рога и с песнями и криком отправились к горе невесты. Но их заметили, пока они спускались со своей горы, и когда они пришли, на невестиной горе их уже ждали суровые мужи с топорами и палицами. А у горы стояли женщины, требовали выкуп и насмешками порочили дом жениха.
Иггволод же стоял в отдалении, одетый в нарядную одежду, но без пояса и безгласный. Его друзья стали требовать отдать им Гра, но кто бы отдал им невесту без выкупа? Собрали они, сколько у кого было золота и серебра, и наполнили мешок, и протянули его тем, кто стоял на горе, и им ответили!
Мы дадим вам невесту.
И свели с горы невесту под руки, но колдуны, бывшие с Иггволодом, развеяли чары, и оказалось, что это девочка лет пяти. И когда воины Иггволода стали возмущенно кричать и звенеть оружием, им закричали женщины с горы:
Каков выкуп, такова и невеста.
И тогда воины Иггволода сложили весь похищенный мед, а было его столько, что в нем можно было утопить пещерного медведя. На горе увидели мед и сказали:
Мы отдадим вам невесту.
И снова две женщины свели невесту с горы, но колдуны из стана Иггволода увидели, что это черная собака, которой чарами придали вид женщины. А стоящие на горе девы закричали:
Вот хорошая невеста для предводителя бойцов, крадущих чужой мед вместо золота!
Тогда из толпы спутников Иггволода вывели двух мужей, которых похитили из стана Гра вместе с медом. Они были в самом неподобном виде, с мешками на головах. И сказали, что не отдадут они этих людей, пока не увидят невесту.
И в третий раз привели к ним невесту, закрытую платком, но стоящие внизу потребовали, чтобы платок сняли. И оказался под платком дородный мужчина с бородой. Это был гость из страны балтов, уважаемый человек, который за один вечер мог выпить два бочонка пива. Люди Иггволода стали возмущаться и грозить оружием, но с горы им ответили:
Не скажете же вы, что в нашем доме два мужчины стоят меньше, чем одна женщина. А вот муж, который, пожалуй, стоит двоих.
И тут из толпы, стоящей внизу, вышли двое прибывших с Горы Окруженной Лесом, люди жестокие, не знавшие удержу в схватках. Они занесли мечи над головами плененных спутников Гра и сказали:
Но и вы вряд ли скажете, что рука предводительницы дома стоит меньше двух голов, которые покатятся сейчас по траве.
И обитатели горы прекратили перебранку, ибо не хотели крови на свадьбе. С горы спустилась сама Гра, без пояса и безгласная. И тут же сняли тем двоим мешки с голов и отпустили их, а мед с хохотом отнесли на пиршественный стол. После того все, кто там был, отправились на капище, и два стража с тяжелыми секирами хранили им путь. Один из них был тот берсерк, который ходил с Иггволодом в походы на троллей, а другой был воин по имени Радогор, и он был знаменит тем, что знал много тайн и разговаривал со всем светом, не выходя из дома.

Так с песней пришли они на капище, и по три свидетеля сопровождали их в круг, сложенный из огней. На капище стояло изваяние, что смотрело во все стороны света, а у основания его лежала огромная медвежья голова. Внутри круга огней был устроен круг из мечей, и горело посреди его высокое пламя, а у костра Оззи Рогатый Шлем призывал богов, воздев посох к небесам. Здесь у костра Иггволод и Гра опоясали друг друга теми поясами, что лежали до тех пор у подножия божества.
Затем соединили они руки на древке секиры, и Снорри Годи связал их древним льняным полотенцем, а потом сказал:

Ведьма Щита,
Вспомни речь Снорри –
Связывай крепче!
Норны, прядите!

Трижды, со связанными руками, обошли Иггволод и Гра вокруг костра, а Гудмунд из Запущенного леса провел над ними круг тем самым мечом, который был освящен на вершине горы Виссагард.
С того мига стали они мужем и женой. С капища прошли они к пиру, и было выпито за их здоровье немало пива и драгоценного вина. А бывшие на пиру знатоки песен спели немало древних вис в честь Фрей и Фрейра, в которых досталось всем гостям, а в последней висе поминались и годи.
Когда Иггволод и Гра удалились в свою палатку, один из друзей Иггволода своим колдовским орудием вызвал гром. И гром прогремел более десяти раз, а люди на пиру гадали, к чему бы это, когда небо ясное.
И длился пир до самого утра, и не один из гостей, отойдя в сторону, возвращался к огню мокрым, перепутав землю с водой.

Прежде чем оставить остров, Снорри Годи поднялся на уединенную гору и закопал в землю восемь сосудов со священным напитком. Из этих сосудов сложил он под землей некий знак, о смысле которого ведали лишь годи. Он совершил это в память о знаменитом мудреце, эриле и толкователе преданий, который некогда совершил такой же обряд на своем дворе. Только ему было ведомо место, где он совершил это.
После свадьбы Гудмунду из Запущенного Леса говорили духи, что не должен он больше совершать обрядов. Он уехал на двор своей матери, и больше года о нем никто не слышал.

Той осенью возмутились заморские страны против Гра, сожгли ее амбар и перестали платить ей дань. И не было у Гра в ту пору достаточно людей, чтобы разгромить их и снова привести к покорности. Тогда один прозорливый муж во время пира сказал ей:
Вовремя избавили тебя боги от этого золота, ибо недоброй стала их удача.
Вскоре враги наслали на заморские страны огонь и гром, и много людей погибло.

Когда настало время зазывать ветер на весну, один из молодых воинов пришел к Иггволоду и стал просить у него воинского посвящения. Иггволод держал об этом совет со Снорри Годи и со Свеном Кормчим, и они решили совершить обряд в Лесу Колдуньи, где у слияния двух рек было старое место для жертвоприношений.
На ночь глядя Иггволод и другие воины отвели его в лес, на перекресток дорог. Там был полуразрушенный мост через реку, за которой начиналась дорога на капище. Капище это некогда поставил Оззи Рогатый Шлем. У моста поставили палатку и оставили в ней на ночь молодого воина, чтобы утром прийти к нему.
Той же ночью Гра отправилась в лес закликать ветер. Она шла по насту, и наст не проваливался под ней.
Утром Иггволод с людьми своего дома отправились на капище. Там стали они разводить жертвенный огонь, но костер никак не хотел разгораться. Тогда вышла из леса колдунья по имени Хлед, взяла щит и стала размахивать им, призывая ветер. Она пела песню, в которой были слова, мало приятные для мужчин. Вскоре огонь разгорелся.
Тем временем пришли люди к тому, кто ждал посвящения, и сказали ему, что должен он идти на капище. Но вдоль дороги спрятались в лесу трое вооруженных людей, а у самого подъема на капище стоял Свен Кормчий с обнаженным мечом. Воин должен был сразиться с ними со всеми, чтобы подняться на капище.
На капище стоял Снорри Годи в буром плаще и в Шапке Ночного Охотника. В руке у него был рог такой величины, что никто, кроме Свена Кормчего, не мог выпить его с одного глотка.
Когда молодой воин миновал все препятствия, то поднялся на капище по крутому склону. Там встретил его Снорри Годи. А после того подошла Хлед с рогом и поднесла ему священный напиток. И все, кто был там, поздравили его.
С того времени в Доме Ясеня звали его Ратмиром. Тем же летом Свен Кормчий ушел в поход в Студеные Моря и не возвращался до осени.

Здесь надо рассказать о том, что было несколькими годами ранее.
У Иггволода были кремневые пластины и особым образом приготовленные части деревьев, на которых записывал он свою мудрость. Все они хранились в разных местах. Однажды Иггволод собрал их все вместе и закопал под лежащий камень, а потом произнес над камнем заклинание, чтобы мудрость изменила свой вид. С тех пор раз в год приходил он к камню, чтобы послушать, не происходит ли под ним что-нибудь, но под камнем все было тихо.
Когда у Иггволода спрашивали, где хранится его мудрость, он отвечал:
Там, где вода не течет.
Люди думали, что он говорит о мире неживых, и умолкали. И так прошло несколько лет. С тех пор у Иггволода появилась новая мудрость, и он снова стал хранить ее в разных местах, и часть ее сгорела, а другая часть висела между небом и землей.
Однажды в дом к Иггволоду зашел некий странник. Они всю ночь просидели, состязаясь в мудрости. Под утро странник с тяжелой головой встал из-за стола и сказал хозяину:
Мудрость твоя велика, но будет еще лучше, если соберется в книгу.
Тогда Иггволод подошел к тому камню, под которым закопал свою мудрость. И едва он подошел, как камень раскололся надвое, и из-под него показались записи с мудростью, но теперь они выглядели как огромная книга, переплетенная в кожу, позеленевшую от времени. Иггволод взял книгу в руки, и под камнем показались много-много таких же книг.
Тут наступил рассвет, и все книги ушли глубоко под камень. Осталась только та, что была у Иггволода в руках. Он показал ее страннику, и тот сказал на это:
Старая мудрость от времени не становится хуже.
Тогда Иггволод раскрыл книгу, написал на ней заклинание, а ниже под ним три руны, которые означали Весть, Дар и Достояние, и подарил книгу страннику. Странник принял ее и сказал:
Пусть новая мудрость не уступит старой!

В год, когда Ратмир стал воином, в самой затерянной чаще Колдуньина Леса собрались дикие язычники и порешили устроить свой тинг, чтобы обсуждать дела и разрешать споры. Всех, кто был известен в своих краях, позвали на этот тинг. Но когда собрались все, то оказалось, что рядом со славными мужами и предводителями людей там сидят люди малые и лишенные всего, и даже изгнанники. Был там и владелец такого дома, порога которого никогда не касалась нога живого человека.
Оззи Рогатого Шлема позвали одним из первых, но он ответил:
Не будет добра, если держать совет с бездомными. И никогда решение такого тинга не будет правым.
И многие из тех, кто был с ним, поддержали его, хотя среди бывших на тинге находились их сородичи и друзья. Но Велимир Годи Хеймдалля пришел на тинг и с тех пор часто там бывал. Вскоре же люди того тинга начали большую ссору с обитателями дальних земель, и едва не дошло до нападения. Тогда те, кто собирался на Каменном Кругу – Иггволод и Гра, и Снорри Годи, и Хаук Держатель Ключей, и Оззи Рогатый Шлем, и многие другие, что были с ними, сказали:
Слава богам, что нас не коснулось это зло!

Вскоре настало лето, когда Хаук Держатель Ключей затеял строить ладью и отправиться в чужие земли. С ним согласился пойти воин по имени Радогор, один из тех, кто хранил путь на свадьбе Иггволода и Гра, и другие достойные мужи, видавшие немало походов. Но никто из корабельных мастеров этого края не брался построить ему ладью так быстро, как он того хотел. Он мог увести с бою чужой корабль, но не хотел, отправляясь в дальний поход, оставлять за спиной мстителей.
Тем временем настал конец лета. Колдунья Хлед затеяла устроить пир. Она хотела сделать это на Горе, Окруженной Лесом, так как была знакома с тамошними друидами и знала на горе много мест, подходящих для пира. Были позваны на тот пир Хаук Держатель Ключей, Радогор и другие известные люди.
Они уже собрались и стали пировать, когда пришел на пир Гудмунд из Запущенного леса. Хотя к нему тоже послали гонца, но никто не надеялся, что он придет, так как давно не было видно его среди людей Каменного Круга. Гудмунд поставил свою палатку в удалении от места пира, в лесу.
На пиру много играли древних песен. Гудмунд выпил вина с Хауком, и тот рассказал ему о том, что хочет построить ладью.
Гудмунд сказал ему:
У меня два корабля, и не думаю, чтобы они скоро мне понадобились. Ты можешь выбрать один из них. Но они оба долго стояли на берегу, и придется над ними потрудиться.
Хаук спросил: А какова будет плата?
Гудмунд ответил: За серебром я хожу в другие места. Привези мне побольше пива из страны англов, пена на котором играет волнами, как чешуя дракона, и этого будет довольно.
Вскоре после того они встретились в Запущенном лесу, где стояли корабли Гудмунда и его братьев. Там было место для торговли и дом для пиров, а неподалеку стоял корабельный сарай, старый и просевший набок. В нем стояли два корабля, на которых прежде ходил в походы Гудмунд. Один из них был длинный боевой корабль, а другой больше похож был на торговый кнорр, какие строят в Гардах.
Хаук сказал: Мне подойдет меньший корабль, так как для большого драккара у нас не наберется людей. К тому же в тех краях, куда я отправляюсь, воды неглубоки, и настоящий драккар там не пройдет.
Некогда, - ответил Гудмунд, - драккары ходили и в наших водах.
Ранее и вода в реках стояла выше, - ответили ему.
Хаук отправился в поход осенью, но вскоре вернулся. Всю зиму они с Радогором собирали людей, чтобы весной отправиться снова.

В то время стало Иггволоду и Гра тесно жить в старом их доме на Каменном Кругу вместе со всеми их людьми. Тогда стали они искать место, где бы поставить новый двор. Люди сказали им, что есть хорошее место на самом краю Колдуньина Леса, у ясеневой рощи. На это Гра сказала:
Добро будет Дому Ясеня поселиться в таком месте.
Они было собрались ехать туда, когда узнали, что та земля занята, а ее владелец не желает ни продать ее, ни уступить в обмен. Тогда Гра послала людей по краям и окрестностям Колдуньина Леса и сказала им:
Обойдите его кругом, потому что лучше всего мне живется рядом с ним.
Они отправились вокруг леса и наконец нашли удобное место на южной его окраине, где почти никто не жил. Это было настолько глухое место, что к нему не было ни путей ни дорог, а вела всего лишь одна тропинка. Об этом месте говорили, что оно более пристало для жизни етунам, чем известным людям. Но Гра сказала:
Тот не воин, что ищет лишь обжитых и устроенных мест.
И Иггволод согласился с нею. Они выбрали место для двора на самой вершине высокого холма и нашли трех людей, которые взялись построить им дом. Двое из них были из числа друидов с Горы, Окруженной Лесом, а третий был один из давних спутников Иггволода, по имени Калина. Он исходил много земель и стран в поисках священных камней, и не было для него большей удачи, чем отыскать дорогу, которая никуда не приводила. Он мог вызывать гром и на пирах у Гра часто бил в ведовские барабаны, чтобы разогнать ночь.
Иггволод обещал им большую награду, если дом будет устроен к Йолю. Они натаскали камней со всей округи, сварили много чудодейственных составов и принялись строить дом с потолка, как было принято у друидов и сведущих людей.
Но жившие в тех местах тролли обиделись, что люди разрушают их жилища, и стали причинять зло. И один из них скоро поранил ногу, а на другого опрокинулся котел с кипящим составом. И дом не был построен к Йолю. Стены и крыша уже были у него, а пола еще не было. Тогда колдуны, что строили дом, сказали несколько мудрых слов, и стол и лавки повисли в воздухе.
И вот собрались на пир незадолго до Йоля хозяева дома, и Снорри Годи, и Хаук Мастер Ключей, и другие люди. С собою они принесли знамя Дома Ясеня, и топор по имени Ведьма Щита, и некоторые премудрые книги, что хранились у Иггволода, и большой рог, который пускали обычно вкруговую, выпить же его в одиночку не мог никто, кроме Свена Кормчего. Они пировали, пока не спустилась глубокая ночь.
Только весною, когда распустились листья на березах, Дом был достроен. Иггволод и Гра перебрались туда, но не затевали больших пиров, пока не будут сделаны священные столбы для дома. Тролли же обрадовались, что дом стоит до сих пор без священных столбов, забрались в подпол и стали там бесноваться. От того пол в доме нередко вставал дыбом.
В это время Иггволод собрал людей, чтобы отправиться на реку Дон в поисках священных камней, которые еще не были найдены. Они снарядили три корабля и отправились в путь, но весна в этом году наступили поздно, и ливни и сильный ветер не дали им зайти так далеко, как им хотелось.
Вскоре все они вернулись домой и жили с тех пор в новом доме.
Так кончается первый рассказ об Иггволоде или Сага об Охотниках за Камнями.

Я знаю - далеко в былом
Тот мир, что я искал,
Где бьет волна своим крылом
О камень серых скал.
Благословенная земля,
Рожденная из тьмы...
Уснули снежные поля
В объятиях зимы.
Прозрачный воздух, как хрусталь,
Звенит о чистый лед,
Из башни вечно смотрит вдаль
Та, что героя ждет.
Тот неприступный бастион
Стоит от века здесь,
Где правит северный закон -
Воинственная честь.
Он не вернется, может быть,
Из покоренных стран,
Но ей во веки не забыть
Ушедшего в туман.
Его душа была тверда,
Но скорбь теснила грудь,
Когда Полярная Звезда
Звала в обратный путь.
Светились руны на клинке
Нездешним серебром
И меч в безжалостной руке
Ужасен был как гром.
Где он теперь? Что стало с ним?
Я верю: где-нибудь
Звездой Полярною храним,
Он продолжает путь.
А море тешится игрой
И не хранит следов,
Но дева ждет, когда герой
Вернется в Сердце Льдов.
Луна уходила за край небес -
Где Ночь разрывала круг.
Так он говорил, и священный лес
Застыл свечой на ветру:
"Когда ты уйдешь, я останусь здесь;
Дорога твоя - к Нему,
А мне остается лишь сталь, да честь -
Последним ступить во Тьму.
Когда ты уйдешь, я закрою путь,
Тебя уносящий ввысь.
Когда ты уйдешь, я скажу: "Забудь,"
Не смея шепнуть: "Вернись..."
Когда ты уйдешь, я скажу: "Лети!"
Как будто сам - окрылен.
Не будет преград на твоем пути,
Что был предопределен.
Меня не излечит последний бой.
Что стоит мне жизнь отдать,
Когда и за смертью не быть с тобой,
И все же - я буду ждать."
Так он говорил, а потом умолк
Под темно-красной луной.
Что это - завыл одинокий волк
Или просто - ветер ночной ...
I
Он воином был из породы волков,
Что Солнце приветствуют блеском клыков,
Поют при Луне и танцуют на льду
И гордо встречают любую беду.
По пенной дороге драккар его нёс
Навстречу рассвету под куполом звёзд.
Здесь царствует меч, здесь жестокость - закон
И скалится с носа на землю дракон.
И эта земля до скончанья веков
Запомнит клыки белокурых волков.

Не зная пощады, разил его меч,
Но друга от раны не смог уберечь
И воин лежал, молчалив и суров,
На смертном помосте из сложенных дров.
Родится огонь - и его не унять,
Но он был готов очищенье принять.
Лишь сердцем призвал он Крылатых Сестёр,
Когда запылал погребальный костёр.
И Вестница Смерти с Небесным Мечом
Безмолвно возникла за левым плечом.
И Дева Печали, помедлив чуть-чуть,
Чтоб в зеркале тёмном следить его путь.

И так им сказал, умирая, герой:
«Я многое видел - сраженья и кровь.
Пиры во дворцах и дороги во тьме.
Я знаю любовь, но я знаю и смерть.
И встречи одной позабыть я не смог,
Я должен спуститься в Подземный Чертог,
А в Воинстве Неба довольно бойцов ...»
И мрачной улыбкой светилось лицо.

И Дева Печали ответила: «Да,
Ведь смерть мимолётна, но боль - навсегда.»
А Вестница Смерти свой меч подняла
И руны запела. Раскинув крыла.
И смертное ложе, как сцену из сна
Холодным сияньем омыла Луна.


II
Подземное царство - кошмар - лабиринт,
Где влага сочится на тёмный гранит,
Где тени ночные ведут хоровод,
Где стоны услышит лишь каменный свод.
Не спрашивай, как - не узнаешь вовек,
Но тем лабиринтом прошёл человек,
И вышел, истерзанный, полуседой.
Но всё же хранимый Полярной Звездой.

Так северный дух, что не мягче, чем сталь,
Скитальца привёл в Запредельную Даль.
Неведомый край, средоточье миров,
Где высятся пики Короны Ветров
И звёзды роняют свой свет с высоты
В озёрную гладь, как осколки мечты.

И долго смотрел он с улыбкой немой
На место на сломе меж Светом и Тьмой.
Изысканный сад и прекрасный дворец -
Последний приют для разбитых сердец,
Что временем соткан из Света и Льда,
Ведь Солнце погаснет, но Лёд - никогда.

Вот и день догорел. Завершилась и грозная сеча,
Ниже стал небосвод; загораются звезды на нем,
Но валькирии клич распорол наступающий вечер –
Вот и отдых в пути и в бою между Льдом и Огнем.
Долго наши мечи, как траву, вражью силу косили,
Утомились и мы, и легли под небесный покров,
Но затмит небо стяг с черной руной над Монте-Кассино,
И земля содрогнувшись, застынет от наших даров:
Ведь не мир мы, но меч принесем в рукавице кольчужной,
И не мед, но огонь станем пить на пиру из рогов,
И не плачьте о нас – мы вернемся когда будет нужно,
Когда вновь призовут нас сражаться за Старых Богов.
А придет Рагнарек – рассмеемся надменно и гордо:
Что нам жизнь, что нам смерть – с нами Один и наша Звезда!
Мы – враги бытия, мы эйнхерии Вечного Норда,
Чья дорога в Огонь пролегла по щиту изо Льда.
Пой, валькирия! Пой, развернув лебединые крылья!
Мы уснем, и проснемся, и снова продолжим игру…
От чертога людей, оскверненного порчей и гнилью,
Унеси мою душу к престолу Властителя Рун.
Сага об Олафе - начало деяний

Для всех, кому не чужд суровый дух средневековых сказаний вообще и скандинавских в особенности.
Эта сага - современный дальний родственник саги о Греттире и саги о Ньяли. В далёком прошлом число её действующих лиц было больше. Были там и славный конунг Грабли Йогуртсен, и его вассалы Стухли и Сдохли, и его отец ярл Йогурд Смелые Штаны, похитивший у великана Хрюма Голубое точило,и коварные скандинавские женщины Куритт и Пьотт но обо всех о них не будет речи в этой саге. Для нас она останется Сагой об Олафе OLAFSAGA IN FORNA

I

Жил человек по имени Олаф Торклайнд . Некогда он женился на
Ингридтруттфрумаль, сестре старшего брата Тарина, сына Трарина,
получил от нее в приданое участок земли на северном побережье, огородил его частоколом с человеческими черепами и жил в свое удовольствие.Вот уже десять лет он не ходил на войну, ибо всех соседей в округе он давно перебил, за то, что ни один из них не мог толком запомнить его родословную.

II

Однажды к нему в дверь постучали. "Кто там?" -- спросил Олаф, помахивая мечом над головой безропотной жены. Дверь сшибли с петель, и на пороге показался Хельги. "А не поехать ли нам на тинг?" – спросил Хельги. И тут Олаф сказал такую вису:

О, ясень битвы!
Коль спросят на тинге,
Вступят ли в круг
Храбрые конунги,
С дороги тюленей
С добычей пришедшие,
Прибуду на тинг.

"Как красив этот зеленый склон ", -- намекнул Хельги. "И все-таки
отсюда уеду", -- сказал Олаф, взмахом меча срубая все деревья в округе. Хельги посмотрел на бревна и сказал такую вису:

Змей перины форелей
Бревнами сложен.
Дорогой тюленей помчится.

III

Они поплыли на тинг. Вступив на сушу и приветливо помахивая мечом перед носом Хельги, Олаф спросил: "Не хочешь ли ты заплатить мне виру за моего любимого сына, которого ты убил три года назад?" "А как выглядел твой сын? Я много воевал последние три года". Олаф сбросил его в яму .
"Двести марок тебя устроят?" -- спросил Хельги, падая.
"Это хорошая вира", -- сказал Олаф.
Услышав слово "вира", на тинг съехались родственники убитых Хельги за последние три года. "У меня нет столько марок", -- сказал Хельги, и о нем больше не будет речи в этой саге.

IV

В то же лето родственники Хельги сожгли дом Олафа со всеми кто там жил. "Пора подумать о продолжении рода", -- сказал Олаф и пошел на тинг.
Там он увидел девушку с длинными ногами и длинными волосами.
Олаф посмотрел на нее и сказал такую вису:

Счастлив на тинге секир
Прославленный воин,
В жилище тебя принявший,
Сосна ожерелий
С ложа Фафнира .

"Прекрасна эта равнина, равнина для благородной игры ", -- сказал
Олаф и пощекотал девушку мечом. Девушка была средней дочерью Гуннлауга Змеиного Хвоста, сына Кнута Кожанные Штаны,
внучатого племянника конунга данов , а наставником ее был Хротстольф. За день до тинга ей надоел ее третий муж, и она сказала об этом Хротстольфу. "Ща сделаем", -- сказал наставник и отправился за мужем. "Даже пощечины ты не смог дать жене как следует", -- сказал Хротстольф и замахнулся на мужа секирой.
И о ни обоих больше не будет речи в этой саге.

V

Жил в Норвегии человек по имени Сьяль, сын Пьяля. Однажды увидел он сон, как три ворона носились над полем и что-то каркали. Вещий скальд
получил полтора золотых кольца и обьяснил, что если конунг Харальд
Серый Шарф немедленно не женится на девушке с длинными ногами и
длинными волосами, то Харальд умрет на полгода раньше, чем собирался.
"У всякого своя судьба", -- сказал Харальд и поплыл за море.


О конунге, сватовстве и волшебных грибах берсерков

VI

Но он опоздал, ибо Олаф уже успел посвататься к девушке.
Харальд посмотрел на Олафа и сказал такую вису:

Видеть хотел я
Ясеня битвы.
Вижу я только
Березу запястий .
Только не ясно,
Зачем же ей нужен
Серп кроволитной
Воинской жатвы.

"Сейчас узнаешь", -- сказал Олаф, и они пошли за тинг, на место которое
называлось Черные камни и где случалась Хольмганга. Олаф
взмахнул мечом и отрубил Харальду правую ногу. Харальд посмотрел
на нее и сказал такую вису:

Рыбой кольчуги
У ясеня битвы
Тела опора
Отрублена круто .
Сделать протез
Могу я не хуже
Из древесины
Конунга леса .

"Хорошо сказано", -- заметил Олаф. -- "Недостоин я стоять перед таким
великим воином на двух ногах". Так сказал Олаф и отрубил себе левую
ногу. Девушка смотрела на битву с холма . Обнявшись, подошли
к ней оба воина. "Мне нужен муж на двух ногах", -- сказала она. Харальд
уплыл искать конунга леса, а Олаф пошел к ближайшей сосне.

VII

Когда Олаф опять встал на обе ноги, девушка с длинными ногами и
длинными волосами послала его за головой конунга данов на золотом
блюде, потому, что она не хотела выходить замуж в четвертый раз.
Раздобыть блюдо оказалось сложнее. Тогда Олаф сложил много вис
в честь разных конунгов и получил много золотых колец. Когда он попал к
конунгу норвежцев, конунг занимался государственными делами: пил
пиво и дробил кольца. "Здесь я наберу на блюдо ", -- подумал Олаф и
сказал: "Я хочу поступить к тебе на службу". Конунг сказал такую вису:

Метатель огня
Вьюги ведьмы луны
Коня корабельных сараев,
Много ли просишь
Колец золотых
За службу
Дарителю гривен?

"Настоящий викинг не просит, он берет", -- сказал Олаф. "Тогда иди
воевать", -- сказал конунг. "Только вместе с тобой", -- сказал Олаф, и
они пошли на корабль. При выходе из гавани их корабль столкнулся с
кораблем другого конунга. "Вот удобный случай доказать свою верность", --подумал Олаф и набросил все свои кольца на вражеского конунга. Конунгпошел ко дну, махнув на прощанье мечом .Олаф сказал такую вису:

В лебяжью дорогу
Отправился храбрый
Дробитель колец
Ложа Фафнира .
Один сам встретит
В воротах Валхаллы
Мужа такого
Хвалебною висой.

"Бери столько колец, сколько унесешь", -- сказал Олафу конунг. "Мне не
нужны кольца, нужно мне блюдо", -- сказал Олаф. "А вот тебе твое
блюдо!" -- ответил конунг, и после этого о нем в этой саге не
будет ни слова.

VIII

Спустя некоторое время Олаф взял блюдо и отправился к девушке. В то же
лето он родил троих сыновей: Гюнтера, Хюнтера и Хрюнтера, но о них не
будет речи ни в этой, ни в какой-либо иной саге, а также четырех
дочерей, о которых и пойдет речь. Три из них умерли во младенчестве,
четвертую же звали Гуннхельд. Любимым ее занятием было обьезжать
лошадей и прыгать в колодец на глазах у матери. "Вот истинная дочь
викинга!" -- радовался Олаф. Она вышла замуж за ярла Торстейна
Кровавого Меча, сына Тьостова, брата Пьяля, сына Сьяля, сына Тьяля,
который боялся ее.

XI

Однажды Торстейн пришел к Олафу и сказал: "Я хочу отдохнуть от жены,
пойдем куда-нибудь на войну". Потом он сказал такую вису:

Ведьма секиры огня
Птицы дороги тюленей
Жить не дает мне совсем,
Олаф, пошли на войну!

"Ты неподходящий муж для моей дочери!" -- сказал Олаф и отсек Торстейну мечом голову, но тот перед смертью успел зачать еще трех сыновей. Олаф сказал такую вису:

Должно ли жить
Ясеню битвы ,
Что столь немудро
Пламя кольчуги
Свое расточает,
Немногомыслый
Златостяжатель?

"Вряд ли", -- подумал Олаф и наелся мухоморов, но вовсе не умер, а стал
берсерком. Узнав это, Олаф напрягся и подумал опять: "Богам не угодна
моя смерть!" -- и пошел на войну, прихватив с собою мешок
чудодейственных грибов.



Сага об Олафе Часть почти последняя
Славное возвращение Олафа, похищение дракона и многое другое.

То был великий день, ибо настал срок и пришло время, когда Олаф
выбрался из леса, и видом светел и прекрасен лицом, верхом на медведе ,
врезался в ряды врагов, отряхивая со своей бороды мухоморные крошки.
Враги в ужасе разбегались, выкрикивая на бегу разные висы и драпы, но о
них не будет сказано в этой саге. Однако гибель многих могучих воинов
была неугодна Одину, и послал Всеотец лучшую из своих валькирий, дабы
остановить Олафа. Но валькирия летела над достославным викингом и
кричала: "Вперед, вперед, доблестный муж, тебя ждет Валхалла!". "Шла бы ты спать, дочка", -- пожурил ее одноглазый старик в синем плаще и
c вороном на плече, и о нем не будет больше речи в этой саге, зато
в других, вполне возможно, что и будет. Тогда валькирия надела
парадный мундир, расчесала волосы и легла на заветный холм .

XI

Придя с войны, Олаф решил позаботится о наследниках и закопал золото в
пещере, после чего просил в этой саге о нем больше не упоминать. Все
это видел младший сын старшей сестры внучатого племянника среднего
брата Хельги Торвальд. Когда прошло время и настал срок, он вырос и
пошел за золотом, а оказалось, что кладом завладел дракон. Торвальд
хотел сказать вису, но о нем больше не будет речи в этой саге. Хотя о
золоте и о драконе речи вестись тоже не будет, ибо той же ночью кто-то
унес и дракона и золото, а пещеру закопал.

XII

Жила в Норвегии женщина. Ее звали Гуннхельд и о ней уже было сказано в
этой саге. Третьей зимой спустился с гор
Тот-Кто-Просил-Больше-Не-Упоминать-О-Нем-В-Этой-Саге. Он уже отошел от мухоморов и вспомнил, что есть одно дело которое надо выполнить неотлагательно и срочно. Как всегда,Тот-Кто-Просил-Больше-Не-Упоминать-О-Нем-В-Этой-Саге сказал такую вису:

Конунг лишился тела опоры
Из-за сосны золотых ожерелий.
Торстейн лишился шлема поддержки
Из-за сосны золотых ожерелий.
Ложе Фафнира кто-то разграбил
Уж не сосна-ль золотых ожерелий?

Дев копьеносных постигла утрата,
Но не сосну золотых ожерелий.
В Митгард и Асгард беды приходят
Через сосну золотых ожерелий.

Долго-ли нервы портить мне будет
Эта сосна золотых ожерелий?!
Один и Асы мне ныне помогут
Верхушку оттяпать сей мерзостной елке [56].

И, как вы уже, наверное, догадались, речи об этой женщине в этой саге
вестись не будет.

XIII

Была такая сага. Звали ее "Сага об Олафе Торклайнде". Больше в этой
саге ничего сказано не будет.

Сага об Олафе часть последняя
Висы и драпы Олафа с научными комментариями и дополнениями


Дополнение

"Сага об Олафе Торклайнде" представляет собою, помимо всего прочего,
богатейший источник для изучающих скальдическую поэзию, поскольку, как и все выдающиеся викинги, Олаф не мог не быть выдающимся скальдом, о чем свидетельствуют многочисленные приводящиеся в "Саге" висы, оставляющие, тем не менее, исследователей в затруднении, когда речь заходит об обращающей на себя особое внимание VII главе "Саги", где говорится, что Олаф "сложил много вис в честь разных конунгов", поскольку до недавнего времени было известно лишь пять сохранившихся (не полностью) строф этих вис, в отношении которых скальдологи
были единодушны, полагая, что, скорее всего, их приписывают Олафу по ошибке (см. комментарий 37 к "Саге об Олафе Торклайнде"), и только последние изыскания позволили, наконец, сдвинуть проблему с мертвой точки, когда в библиотеке Института Арни Магнуссона (Рейкьявик) были обнаружены рукописи Торкеля Змеиного Зуба, придворного писца норвежского конунга Харальда (о котором идет речь в VII главе "Саги"), который в предварении к своей рукописи сообщает, что все содержащиеся в рукописи висы, сложенные в трехтактном размере дротткветт, доподлинно принадлежат Олафу и что они были записаны по личному распоряжению конунга, слывшего ценителем изящных искусств, однако неизвестно, имеет ли упомянутый Олаф какое-либо отношение к протагонисту "Саги об Олафе Торклайнде".

I

Муж немногомыслый
Мало жил. Сломался
Кров отродья Локи,
Рыбой ран изгрызен.
Должно было дубу
Драки раньше думать:
Видел ведь слабейший
Вьюги Вака Логи.

Стев (припев):

Воет Виндсваль-ветер,
В дреме Нордри страны.


перевод:
Этот идиот
Жил недолго. Сломался
Его щит,
Разбитый мечом.
Нужно было этому
Воину раньше думать:
Видел ведь враг
Меч.

II

Круг кольца - искусан
Край - держал искусно
Ясень солнца сечи
Сив супруга. Сильно
В темя Трюма стали
Турсов ворог стукнул
Свары Скёгуль дланью,
Славя Бальдра злата.

Перевод:
Щитом с искусанным
Краем неплохо владел
Воин.
Сильно
В темя врага
Олаф стукнул
Секирой
Во славу конунга.


III

Муж немудрый долго
Мнил себя примерным
Бегуном. Но было
В быстром беге с Тором
Сурта рьяной брани
Сложно сладить. Счастлив
Вяз богатств - в Вальгалле,
Верно, он привечен.

Перевод:

Этот идиот долго
Думал, что может
Убежать. Но
Убежать от
Олафа
Трудно. Хорошо
Этому воину - теперь он в Вальгалле,
Наверное.


IV

Может меч Хеймдалля
Мнить полезным ленник.
Но относит долу
Ношу шеи шлема
Гарм. Даритель груза
Грани Ньёрдам брани
Будет рад победе
Браги драки Локи.

Перевод:
Голову может
Ярл полагать полезной.
Но падает вниз
Голова от
Топора.
Конунг
Будет рад победе
Олафа.

V

Лофт посева ливня
Листьев лося гостя
Асов Лутом лязга
Льдин покровов крови
Сеятеля света
Струй вепрей прибоя
Скошен в ковах бури
Сына сына Бури.

Перевод:

Враг

Топором

Олафа

Убит

В злой битве.

Комментарий.

I. Кров отродья Локи - щит (отродье Локи - враг; кров врага - щит).
Рыба ран - меч.
Дуб драки - воин.
Слабейший - хейти, обозначающий врага.
Вьюги Вака Логи - меч (Вак - одно из имен Одина; вьюга Одина -
битва; Логи - хейти, имя пламени; пламя битвы - меч).

Стев. Виндсваль - имя отца Зимы, "Холодный, как ветер".
Нордри - имя карлика, "Северный".

II. Круг кольца - щит (кольцо - название расписанного края щита).
Ясень... супруга - воин (супруг Сив - Тор; сеча Тора - битва; солнце
битвы - щит; ясень щита - воин).
Трюм стали - враг (Трюм - имя великана).
Ворог турсов - Тор, в данном случае - хейти, обозначающий воина,
то есть Олафа.
Длань свары Скёгуль - секира (Скёгуль - имя валькирии; свара Скёгуль -битва; длань битвы - секира).
Бальдр злата - конунг.

III. Тор... брани - воин, в данном случае Олаф (Сурт - имя великана;
великан брани - топор; Тор топора - воин).
Вяз богатств - воин.

IV. Меч Хеймдалля - голова.
Ноша шеи - голова.
Гарм шлема - топор (Гарм - имя волка; волк шлема - топор).
Даритель... брани - конунг (Ньёрды брани - воины; Грани - конь Сигурда; груз Грани - золото; даритель золота воинам - конунг).
Браги драки Локи - воин, в данном случае Олаф (драка Локи - битва;
Браги - имя аса; Браги битвы - воин).

V. Лофт... асов - враг (гость асов - Эгир, морской великан, то есть море;
лось моря - корабль; листья корабля - щиты; ливень щитов - стрелы;
посев стрел - битва; Лофт - имя великана; Лофт битвы - воин, враг).
Лут... крови - топор (покровы крови - щиты; льдины щитов - мечи;
лязг мечей - битва; Лут - имя великана; великан битвы - топор).
Сеятель... прибоя - воин, в данном случае Олаф
(вепри прибоя - киты; струи китов - море; свет моря - золото;
сеятель золота - воин).
Буря... Бури - битва (сын Бури - Бор; сын Бора - Один; буря Одина
- битва).
КАЛЕНДАРЬ - это больше, чем просто группа. За время своего существования мы сменили столько составов, что даже Марине Грашиной, пожалуй, не вспомнить, кто и когда с нами играл. Этот постоянный поток новых музыкантов, каждый из которых привносил в музыку свою специфику, объединялся вокруг некоего общего "корня"...
А корни наши - в той самой Традиции, о которой мы поем. Поэтому мы - это также и Дом Ясеня, с его традиционными праздниками и сумасшедшими проектами, это поэзия и проза Антона Платова, Велеслава (Ильи) Черкасова, Снорри (Александра) Аринушкина; это кельтский дух первых дней Святого Патрика в исполнении Юрия Андрейчука и эстетика скандинавской реконструкции в исполнении наших друзей из общины "Рагнар"...
Поэтому здесь мы собираем байки о нас, написанные нашими друзьями, наши собственные произведения и произведения близких нам по духу авторов, которые помогут ам лучше понять наш мир и нашу музыку.
Комментарии